Книга Белый шторм Спасение на Монблане, страница 22 – Мадина Вестчестер

Эйвинд, сидевший в углу пещеры, слабо хмыкнул:

— Если пахнет носками, то точно твоими. Мои ещё в идеальном состоянии.

— Мечтай, – огрызнулся Алехандро, но в голосе его слышалась облегчение – шутки означали, что Эйвинд ещё в форме.

Норвежец осторожно пошевелил повреждённой рукой, и по его лицу пробежала тень боли.

— Нужно вправить плечо сегодня, пока не начался отёк. -Поможешь?

— Ты уверен? – Алехандро сглотнул, глядя на неестественный угол, под которым торчала рука напарника. – Без обезболивающего это будет…

— Как на тех курсах в Шамони, помнишь? -Раз, два – и готово. -Только не тяни так, будто пытаешься вырвать мне руку с корнем.

Процедура заняла несколько мучительных минут. Когда сустав с глухим щелчком встал на место, Эйвинд побледнел, но лишь стиснул зубы:

— Готов поспорить, у тебя в роду были мясники. – Но… лучше. Теперь давай подумаем о тепле.

Они принялись методично обустраивать своё ледяное убежище. Алехандро ножом вырезал из спрессованного снега блоки, которые Эйвинд, превозмогая боль, укладывал по периметру, создавая подобие стены.

— "Знаешь, – проворчал Алехандро, выравнивая очередной блок, – когда я представлял наш первый совместный поход, я думал о видах с вершин, а не о том, что буду строить снежный замок, как в детстве."

— Зато теперь у тебя есть шанс реализовать все свои архитектурные амбиции, – парировал Эйвинд, поправляя импровизированную стену локтем. – Только, пожалуйста, без ледяных скульптур. У меня аллергия на китч.

Когда убежище было готово, Алехандро заметил, как дрожат руки Эйвинда. Он без слов снял свою куртку – менее мокрую, чем у напарника, – и протянул ему:

— Меняемся.

— Героический жест? – усмехнулся Эйвинд, но дрожь в голосе выдавала его состояние.

— Нет, просто расчёт. Если ты замёрзнешь, мне придётся тащить тебя на себе, а я сегодня и так достаточно поработал.

Внезапный грохот заставил их вздрогнуть. Со свода пещеры посыпались ледяные осколки, сверкая в свете фонарей, как падающие звёзды.

— Ледник решил напомнить, кто здесь хозяин, – пробормотал Эйвинд, наблюдая, как осколки тают на их снаряжении.

— Отлично. Значит, кроме всего прочего, у нас ещё и живое убежище, – вздохнул Алехандро. – Надеюсь, оно не решит вдруг перевернуться посреди ночи.

К восьми часам вечера температура упала до минус пятнадцати. Они сидели плечом к плечу, завернувшись в один спальник, как две гусеницы в коконе. Алехандро достал последнюю плитку шоколада и аккуратно разломил её пополам.

— По квадрату в час. Растягиваем, – сказал он, протягивая Эйвинду половину.

— Ты стал вдруг таким экономным, – заметил норвежец, тщательно разворачивая фольгу. – В ресторане ты такую же плитку съел бы за два укуса.

— В ресторане мне не приходилось делить её с тобой, – парировал Алехандро, но улыбка выдавала его истинные чувства.

Перед тем как попытаться уснуть, Алехандро снова включил диктофон. Его голос теперь звучал устало, но твёрдо:

"Двадцать один час тридцать минут. Состояние… стабильное, если не считать того, что мы замурованы в ледяной гроб. Эйвинд держится, хотя и ворчит больше обычного. Завтра…" Он замолчал на мгновение, глядя на тёмный свод пещеры, "завтра начнём копать. Если, конечно, наш 'дом' не решит продолжить ремонт без нашего участия."

Темнота сгущалась, становилась почти осязаемой. Лишь редкие звуки потрескивающего льда напоминали, что время не остановилось. Где-то там, за многометровой толщей снега, бушевала горная ночь, но здесь, в их ледяной могиле, царила странная, почти уютная тишина.