Книга Белый шторм Спасение на Монблане, страница 23 – Мадина Вестчестер

Первые сутки испытаний подходили к концу, оставляя после себя смесь страха, усталости и странного чувства – они были ещё живы, и это уже было маленькой победой.

Ледяная пещера. Вторые сутки. 11:47 утра.

Алехандро с трудом разжал закоченевшие пальцы и достал диктофон. Пластиковый корпус был ледяным на ощупь, покрытый тонкой изморозью, которая тут же начала таять от тепла его ладони. Он повернул устройство в руках, ощущая каждую царапину на его поверхности – подарок дочери, купленный в маленьком магазинчике возле их дома в Бильбао. Красный индикатор записи замигал, словно слабый пульс в этом ледяном склепе.

"Сорок два часа…" – его голос прозвучал хрипло, слова превращались в белые облачка пара. "Температура…" Он поднял термометр, прикрепленный к внутренней стороне куртки. Ртутный столбик застыл на отметке минус восемнадцать. "Эйвинд вчера вправил себе плечо. Теперь оно опухшее, но он утверждает, что боль терпимая."

Луч фонаря, дрожащий в его дрожащей руке, пополз по стенам пещеры, выхватывая из темноты причудливые ледяные образования. Сверкающие сталактиты, похожие на хрустальные люстры, свисали с потолка, подрагивая при каждом порыве ветра снаружи. Где-то капала вода, ее звук эхом разносился по ледяному тоннелю.

Алехандро направил свет на Эйвинда. Норвежец сидел, сгорбившись, обхватив колени одной рукой – вторая, поврежденная, была прижата к груди. Его светлые ресницы покрылись инеем, делая взгляд призрачно-белым. На щеках проступали красные пятна – первые признаки обморожения.

"Ты должен… записать это," – прошептал Эйвинд. Его голос звучал глухо, будто доносился издалека.

"Что именно?" Алехандро поправил диктофон, стараясь уловить каждое слово.

"Почему мы здесь. Настоящую причину." Эйвинд медленно поднял голову, и в его глазах Алехандро увидел нечто, заставившее его сердце сжаться.

В пещере воцарилась тишина, настолько глубокая, что слышалось только их дыхание и редкие потрескивания льда. Даже вечный горный ветер на мгновение затих, будто прислушиваясь.

"Ты же знаешь," – Алехандро провел языком по потрескавшимся губам, ощущая вкус крови. "Мы искали…"

"Не ври. Ни себе, ни диктофону." Эйвинд резко выдохнул, и пар от его дыхания заклубился в холодном воздухе. "Мы могли пойти любым маршрутом. Любым. Но выбрали именно этот. Северный склон. Самый опасный. Почему?"

Алехандро опустил глаза. В памяти всплыли последние дни перед восхождением: бессонные ночи, когда он сидел на кухне и смотрел на фотографии Хавьера; разговоры с Кармен, которые все чаще заканчивались молчанием; лицо Луисы, когда она спрашивала, вернется ли он к ее дню рождения…

Эйвинд поднялся с трудом, опираясь на ледяную стену. Его голос окреп: "Мы бежали. Ты – от своей жизни в Бильбао. От того, что больше не мог смотреть в глаза жене, зная, что ты живешь только потому, что Хавьер сорвался первым. Я…" Он сделал паузу, "я бежал от пустой квартиры в Осло. От писем отца, которые перестал открывать. От фотографий брата, которые не могу выбросить."

Снаружи снова завыл ветер. Ледяные стены ответили ему скрипом, будто старая корабль в шторм. Капли воды, падающие с потолка, замерзали в воздухе, превращаясь в крошечные кристаллы, которые сверкали в свете фонаря, как алмазная пыль.