Книга Белый шторм Спасение на Монблане, страница 18 – Мадина Вестчестер

"Какие-то особенные условия там?" – спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. Его пальцы сами собой сжались вокруг горячей кружки, пытаясь найти хоть какое-то тепло.

"Лёд там… другой," – ответил второй мужчина, разминая плечи. "Хрустит не так, как должен. И тени…" Он замолчал, словно пожалев, что начал этот разговор, и принялся снова есть кашу, избегая встречи взглядом.

Перед выходом хозяин хижины молча протянул каждому по небольшому холщовому мешочку, туго перевязанному кожаным шнурком. "Для духов гор," – только и сказал он. Его глаза, глубоко посаженные в морщинистом, как старая кора дерева, лице, выглядели невероятно старыми и знающими больше, чем следовало. Алехандро развязал мешочек – внутри была обычная каменная соль, но с каким-то странным сероватым оттенком и слабым запахом серы.

Дорога сначала шла по пологому склону, петляя между карликовыми соснами, чьи искривлённые стволы и флагообразные кроны свидетельствовали о постоянной борьбе с горными ветрами. Воздух пах смолой и мхом, под ногами хрустел прошлогодний хвощ, а где-то вдалеке слышался переливчатый свист сурков. Алехандро шёл первым, его ботинки оставляли чёткие отпечатки на влажной земле, а дыхание уже через десять минут подъёма стало частым и прерывистым.

По мере набора высоты пейзаж постепенно менялся. Деревья становились реже, их стволы – более корявыми, а затем они исчезли совсем, уступив место голым скалам, покрытым лишайниками цвета ржавчины и охры. Ветер усиливался, принося с собой первые предвестники высокогорья – чистый, почти металлический запах снега и лёгкий привкус железа на губах.

К полудню, когда они достигли снежной линии, Алехандро остановился, чтобы поправить крепления кошек. Внизу, в долине, туман уже рассеялся, открывая потрясающий вид на крохотные, будто игрушечные домики Шамони и извилистые ленты дорог. Оттуда доносился едва слышный перезвон колокольчиков – должно быть, пастух гнал стадо на высокогорные пастбища. Этот мирный звук казался таким далёким теперь, когда они поднимались всё выше, к облакам.

"Смотри," – Эйвинд, который обычно говорил мало, на этот раз указал вперёд с необычной для него эмоциональностью.

Перед ними расстилался северный склон – огромная ледяная стена, испещрённая трещинами и синими прожилками. Лёд здесь имел странный, почти неестественный голубоватый оттенок, а в некоторых местах, где солнце не попадало месяцами, казался почти чёрным, как будто вылитый из жидкого обсидиана.

"Ты чувствуешь это?" – Алехандро повернулся к напарнику, и его собственный голос прозвучал глухо, словно ватой заложило уши.

Воздух здесь был другим – более тяжёлым, насыщенным каким-то древним холодом, который проникал сквозь слои одежды прямо в кости. И ещё… тишина. Полная, абсолютная. Ни криков птиц, ни шума ветра, ни даже собственного дыхания. Как будто кто-то выключил звук во всём мире.

Эйвинд молча кивнул. Его обычно бледное лицо стало почти прозрачным, а глаза неотрывно смотрели на одну точку – узкую вертикальную трещину в ледяной стене, которая при ближайшем рассмотрении напоминала… да, точно. Она напоминала слегка приоткрытый рот, готовый проглотить неосторожных путников.

В этот момент где-то в глубине ледника раздался глухой стон, как будто гора проснулась после долгого сна и потянулась. Лёд под их ногами слегка задрожал, посылая вверх крошечные снежные вихри, которые тут же застывали в неподвижном воздухе.