Книга Хуже, чем развод, страница 14 – Лиза Гамаус

Он усмехается, и усмешка эта горькая и неприятная.

— Только вот беда – совпадения. Причём, такие, которые формальностями не назовёшь. Две жены одного человека. Обе умерли неестественной смертью с интервалом в два года. Обе красивые, молодые, с доступом к большим деньгам. И обе… – он делает паузу, пристально глядя на меня, – обе в последнее время интересовались одним и тем же.

— Фондом? Ремёслами? – спрашиваю я.

— Глубже, – он делает знак официанту. – Конкретными людьми. А если ещё точнее, конкретной сетью людей. Ваша покойная коллега, – он как-то не сразу произносит это слово, – Линда Никольская…

— С чего вы взяли, что она мне коллега? Она жена партнёра. В компании у неё нет официальной должности. Просто ей было позволено совать нос не в свои дела.

— Простите, жена партнёра, это часто очень близко до секретов, тем не менее. Ну, так вот, через свой фонд Линда вышла на нескольких мастеров. Не абы каких, а тех, кто десятилетиями был на карандаше у определённого круга ценителей. Круга закрытого. Я два года назад, расследуя ДТП Светланы Никольской, наткнулся на следы этого круга. И меня очень вежливо попросили свернуть активность.

— Кто? – спрашиваю я прямо.

— Не знаю, – честно отвечает Ковров. – Звонок был с самого верха. Не в смысле прокуратуры – выше. Мне сказали, что если я ценю свою карьеру и, главное, здоровье дочери-студентки, то данное дело – это просто несчастный случай, протокол написан идеально, и копать дальше нечего. Я попытался возразить. На следующее утро у меня в машине сожгли все рабочие копии материалов, а в личном деле появилась характеристика о «профессиональной некомпетентности». Я ушёл сам, чтобы не выгнали с волчьим билетом.

Он берёт в руки зажигалку и крутит её между пальцев.

— Воды с газом, – заказывает он подошедшему наконец официанту.

— Мне тоже, – вспоминаю я, что очень сильно хочу пить.

— Ваш муж, Мирон Сергеевич, – продолжает он, – был последним, кто видел Линду Никольскую живой. Согласно данным с камер в её доме, он заходил к ней в квартиру поздно вечером, точнее, уже ночью. Пробыл сорок минут. Ушёл. Камеры в подъезде зафиксировали, что он сел в свой автомобиль и уехал. А в четыре утра вылетел в Екатеринбург. Ушаков с ним уже связывался. Мирон Сергеевич подтвердил визит. Сказал, что они обсуждали дела фонда и ваш возможный развод. Он якобы пытался уговорить её сохранить семью, не рушить ваш брак. Очень благородно.

— Вы в это верите? – спрашиваю я, чувствуя, как начинает гореть лицо.

— Верю ли я, что успешный СЕО очень большой компании, застуканный женой с любовницей, лично едет к этой любовнице уговаривать её спасти его брак? – Ковров хмыкает. – Нет, не верю. Это плохая пьеса. Но для протокола сойдёт. У него алиби – он был в аэропорту и потом в самолёте в момент, определённый как время смерти. Технически он чист.

— А что не технически?

— Не технически… есть фонд или «Гнездо Феникса». То самое, в которое, как я подозреваю, Линда входила. И у них свои законы. И своё правосудие. Если она нарушила правила: предала, решила использовать общие знания в личных целях, попыталась шантажировать не тех людей, кто знает, что там, её могли устранить свои же. Акт выглядел бы как самоубийство. И ваш муж, и даже Артём Никольский были бы просто пешками на их доске. Удобными подозреваемыми, чтобы отвести глаза.