Книга Дракон из черного стекла, страница 325 – Джим Чайковски

Оставшаяся клешня совсем слабо, еле слышно пощелкивала.

Эсме притянула его к себе, обхватив обеими руками. Протянув руку, нежно почесала его между стебельками глаз, что всегда его успокаивало – стараясь не касаться обрывка, сочащегося мутноватой жидкостью. Стала потихоньку напевать, позволяя вибрации своей груди отдаваться в нем.

«Ты со мной… Я держу тебя…»

Пощелкивание клешни замедлилось – теперь Крикит только перебирал оставшимися ногами по песку, как всегда делал, когда был чем-то доволен.

Эсме посмотрела поверх его разбитого панциря на выжженный песок. Она боялась, что Крикит застрянет в затвердевшей бронзе, но, судя по всему, одна из его остроконечных ног задела что-то жизненно важное и пробила это насквозь. Как бы там ни было, взрыв отбросил их всех назад.

Эсме была удивлена, что Крикит остался в живых, но он всегда был крепким орешком – таким же бойцом, как и она сама.

Она склонилась над ним, нежно укачивая его. И пока это делала, медленно опал сначала один стебелек с глазом, затем другой, потом еще и еще. Последний глаз еще долго сиял на нее, но в конце концов бессильно поник и он.

Эсме продолжала укачивать Крикита.

«Ты у меня молодец!»

Она осталась там, где и была – силы и огонь окончательно угасли в ней. С гребня дюны Эсме была видна битва вдалеке – Руро унес их довольно далеко от нее. Урсин устроился рядом с могилой охотницы – улегся на песок, не хороня себя, позволяя миру увидеть свое горе.

Один из флагов возле входа в Тосгон ярко горел, выбрасывая столб дыма. Над пустыней ревели рога. Маленькие фигурки мчались по дюнам. Она поняла, что Крикит был не единственным молагом, пострадавшим в этом бою. Несколько черных гор уже неподвижно лежали на песке; три все еще двигались, продолжая обороняться.

Но это были тщетные усилия.

Повсюду сверкала бронза – словно темные бриллианты, рассыпанные по песку. Какое-то движение привлекло внимание Эсме к черному стеклу. Там, в небе, тоже сверкали крупинки раскаленного металла, летящие к Тосгону. Другие та’вины медленно брели по стеклу в том же направлении.

Еще дальше в сияющем море она заметила обломки «Огненного дракона», над которыми, как и над флагом Тосгона, поднимались клубы дыма.

Эсме продолжала укачивать Крикита, зная, что это все, что она может сделать.

Оплакать погибших.

В глубине пещеры Даал подсадил Никс в седло Баашалийи – с поврежденной рукой она нуждалась в его помощи.

Несмотря на только что проявленную ею твердость, тело Никс трепетало под его ладонями. Он старался не прикасаться к ее открытой коже – тем более что она все еще ярко сияла энергией обуздывающего напева, не полностью потраченной на возведение огненного маяка в гроте.

Устроившись в седле, Никс наклонилась и запустила уцелевшие пальцы в мех Баашалийи, чтобы почесать его между ушей. Хоть она и старалась сохранять стальное выражение лица, но Даал все равно прочел у нее в глазах страх. Не за саму себя – за своего крылатого брата, учитывая то, о какой жертве ей предстояло у него попросить.

Отметил Даал и необычайную бледность ее лица, никак не связанную с потерей крови. Несмотря на всю решимость осуществить задуманное, Никс явно терзали сомнения. Он припомнил ее отчаяние после того, как ей оторвало палец, и полные боли слова, сорвавшиеся с ее уст.