Книга Дракон из черного стекла, страница 328 – Джим Чайковски

Порожденная этим древняя ярость вырвалась из горла зверя под ней.

Теперь Никс мчалась верхом на Хагаре, охваченном тем же безумием, что отравило манкраев. Как и они, он жаждал мести за разрушение разума орды, за все муки от того, что было у них украдено.

Никс уже с трудом держалась в седле, когда этот зверь бился и метался под ней в тоскливой ярости, скрежеща зубами и готовый вцепиться во все, что окажется у него на пути. Один из призраков подобрался слишком уж близко. Щелкнувшие челюсти разорвали ему горло вместе с позвоночником, и изувеченное тело кубарем полетело вниз, исчезнув в огненной круговерти.

Хагар так громко взвизгнул от ярости, что с каменных стен грота посыпалось застывшее на них стекло.

Пока этот визг эхом метался между ними, его стали подхватывать и другие. Где-то в самой глубине своей сущности манкраи знали этот зов – и ответили на него. Их хор становился все громче, непокорный и безжалостный, превращаясь в вихрь, связывающий всех воедино.

Но это еще не было формированием разума орды. Это было просто стремление поквитаться, обретшее форму и голос. Чтобы создать такой разум, требовалась еще и воля – та, что смогла бы овладеть такой неистовой силой.

Никс взвалила это бремя на себя, разделив его с королем под собой.

Присоединив к этому хору свой собственный голос, она быстро направила Хагара вверх, прочь из этой стеклянной гробницы, в которой он так долго был заперт. Остальные последовали за ним, беспорядочно кружась в изумрудном пламени. Высоко над утесами, в лучах палящего солнца в единый миг нависла бурлящая грозовая туча, исчирканная зелеными молниями.

В этот момент Никс набросила на нее пряди своего напева – и обуздывая этот неистовый вихрь, и укрепляя свою золотую броню. Зрение у нее расщепилось, и она увидела все. Сначала глазами одного Хагара, а затем и сотнями, тысячами других глаз.

Ее разум поначалу сопротивлялся, не в силах удержать все это мельтешение образов. И все же ей это удалось. Никс обнаружила достаточно силы в том безумном огне, что горел внутри нее – в тех крупицах его, которые ей не удалось перебросить вниз. Вместо того, чтобы погасить этот изумрудный огонь, она позволила ему бушевать в ней, подпитывая все необходимое для того, чтобы противостоять всему этому.

И, глядя на мир всем этим множеством глаз, на противоположной стороне сияющего черного стекла Никс углядела их древнего врага – в отблесках бронзы, разбросанных по побережью.

Хагар взвизгнул, узнав его.

Она тоже испустила яростный крик.

Они были едины в своей цели.

Накренив вместе с ним его крылья, Никс устремилась к далекому берегу.

А тем временем на окраине Столбовых Россыпей Грейлин наконец опустил дальноскоп, сморгнув образ, выжженный на сетчатке. Черные крылья все еще стояли у него перед глазами. Буквально только что тысячи призраков пронеслись у него над головой. От их пронзительных криков у него зашевелились волосы на затылке и гулко забилось сердце, хотя последнее было больше вызвано страхом за Никс.

Приникнув к дальноскопу, рыцарь обшаривал исчерченное крыльями небо в поисках летучей мыши покрупнее, пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки Баашалийи, но ослепительное солнце быстро вынудило его отвести взгляд. Сжимая дальноскоп в руке и ожидая, пока утихнет жжение в глазах, Грейлин огляделся по сторонам.