Книга Дракон из черного стекла, страница 323 – Джим Чайковски

Они умрут вместе.

Та’вин бросился на охотницу, и Абреш еще выше подняла копье.

Руро широкими скачками подбегал к ней со спины – вероятно, чтобы подставить ей болтающийся сбоку седельный ремень, за который можно было бы ухватиться прямо на ходу, – намереваясь уволочь охотницу прочь.

Но зверь проиграл эту гонку.

Та’вин одним ударом сломал нацеленное на него копье и с разбегу врезался в Абреш. Треснули кости, натолкнувшись на бронзу. Тело охотницы взлетело высоко в воздух, разбрызгивая кровь, а затем ударилось о песок, далеко проехавшись по нему, прежде чем остановиться, уже наполовину погребенное в песчаной могиле.

Взревев от горя и гнева, Руро помчался еще быстрее – теперь уже не для того, чтобы спасти, а чтобы поквитаться.

Та’вин в момент столкновения тоже не удержался на ногах и завалился на колени лицом к урсину. Его лазурные глаза удовлетворенно светились.

Руро одним длинным прыжком преодолел оставшееся расстояние, но его измученные лапы в конце концов подкосились.

Ему не удалось добраться до врага.

Зверь ударился оземь прямо перед та’вином, завалившись на бок, но вместо того, чтобы просто проскользить дальше, крутанулся всем телом, зарываясь в песок – как это делали урсины, чтобы спрятаться от солнца – и по инерции оказался прямо под ногами у та’вина. А затем в туче песка резко вырвался обратно, подбросив своего врага высоко над собой.

Та’вин перевернулся в воздухе, ярко сверкнув бронзой, и с силой врезался башкой в песок, наполовину зарывшись в него. Пока он силился выбраться, Руро резко развернулся и встал позади него на дыбы, выпустив свои длинные когти.

Эсме метнулась вперед, зная, что они не смогут повредить бронзу.

Та’вин наконец вытащил голову из песка. Огненные глаза остановились на Эсме – он отреагировал на нее как на угрозу, не беспокоясь о защите своей металлической спины.

Эсме сделала единственное, что могла – подхватила уцелевшую половинку рога, все еще висящую на ремешке у нее на запястье, поднесла к губам и изо всех сил дунула в нее.

Взревела та хоть и пронзительно, но все-таки не так, как надо. Однако та’вин передернулся – вероятно, просто при виде опасного изгиба рога, от этого жалящего звука. Даже его тело отреагировало обычным образом, рефлекторно вспомнив о том, чего ожидать, – как у дворняжки, у которой текут слюнки при виде протянутой ей косточки. Бронза покрылась рябью, всего на миг – но этого хватило.

Руро рухнул ему на спину, навалившись на та’вина всем своим огромным весом. Когти глубоко вонзились в дрожащую студенистую бронзу, еще глубже погрузившись в нее от силы удара – предназначенные для вспарывания крупнозернистого песка, теперь они оставили широкие борозды у него на спине.

Эсме представила, как кинжалы Абреш застряли в этой бронзе, когда та вновь затвердела. Опасаясь того же, она опустила рог и крикнула Руро:

— Назад!

Отлично выдрессированный урсин тут же отреагировал, отпрянув на шаг. Эсме не могла рисковать тем, что Руро увязнет в твердеющей бронзе. Чтобы у нее оставалась хоть какая-то надежда на спасение, он по-прежнему требовался ей в качестве скакуна. Им нужно было ускользнуть, пока та’вин не пришел в себя – а ждать этого явно приходилось недолго.

Но не один только Руро отреагировал на страх и настойчивость Эсме.