Книга Дракон из черного стекла, страница 318 – Джим Чайковски

— Что будем делать?

— Станем сверхсмерчем, – прошептала Никс, вновь услышав слова Дрёшры.

Даал недоуменно посмотрел на нее. Она не отрывала взгляда от грота.

— Мне нужно туда.

— Никс, это настоящее безумие!

Она кивнула.

— Вот именно. И я должна вынести это безумие во внешний мир. – Повернулась к золотому сердцу, сияющему у нее за спиной. – Но я отправлюсь туда не одна. Я возьму с собой своего собственного Хагара.

Проследив за ее взглядом, Даал вздрогнул.

— Баашалийю? Они же растерзают его дух, развратят и испортят его, как и этот золотой уголек!

— Я обязана рискнуть. Я должна быть тверже бронзы, чтобы сделать то, чего не смогла Дрёшра. Использовать сущность Хагара, чтобы заразить его стаю, а затем использовать их силу как кнут, чтобы исполнить ее волю.

— А ты сможешь?

— Слишком уж многое стоит на кону, чтобы не попытаться.

— Никс… ты просто уничтожишь манкраев – а может, и Баашалийю тоже!

Хоть Никс и промолчала, но все же дала ему понять, насколько далеко готова зайти.

Глаза у Даала расширились. На лице появилось уязвленное выражение, как будто он только сейчас осознал, какой жесткой и бессердечной может быть Никс, когда это необходимо. Даже их слияния воедино не подготовили его к этому. Золотое сияние ее обуздывающего напева ослепляло его, и он не видел темную тень, скрывавшуюся за ним.

А теперь увидел.

Эта ее глубоко скрытая сущность была выкована горем и потерей столь же верно, как и у манкраев. Здесь была ярость, немного безумия, и все это усугублялось тяжестью ответственности – неважно, из-за пророчества или обстоятельств.

Ей приходилось лишь мириться с этим.

И ему тоже.

Отвернувшись от его обиженного взгляда, Никс смерила взглядом кружащийся перед ней смерч. Некая потаенная часть ее уже понимала, какую темную песнь там поют.

В Студеных Пустошах ей пришлось сразиться с Пауком и выжечь заразу из отравленной колонии, чтобы оставить ее чистой и неиспорченной. И теперь, глядя на бушующий перед ней сверхсмерч, она знала, до каких крайностей ей придется дойти, к какой жестокости она должна стремиться.

Никс знала, что ей нужно сейчас сделать.

«Я должна стать тем Пауком».

Райф бросился бежать по затянутой дымом палубе понемногу теряющего высоту корабля, увернувшись по пути от спланировавшего сверху горящего лоскута ткани. Команда боролась с угрозой пожара не меньше, чем с бронзовым врагом. Рев и крики преследовали его через весь этот хаос. Ведра опрокидывались в языки пламени. Гремели пушки. Клубы густого дыма окутали все вокруг, почти полностью скрывая окружающую обстановку из виду.

Половина летучего пузыря у него над головой превратилась в лохмотья. И все же «Огненный дракон» еще кое-как держался в воздухе – что представляло собой проблему, на которую вроде никто не обратил внимания, за исключением одного запаниковавшего вора.

До этого Райф делал все возможное, чтобы быть хоть чем-то полезным в этой заранее обреченной на поражение битве. Наполнял ведра, взводил баллисты, зажигал фитили, доказывая, что, подобно любому хорошему вору, способен находится в нескольких местах одновременно. Но все-таки лучшим его качеством было не проворство, а наблюдательность –способность подмечать закономерности в поведении цели, подсказывающие, когда и как лучше нанести удар.