Книга Дракон из черного стекла, страница 290 – Джим Чайковски

И все-таки больше всего пугал Никс ее слабеющий дар.

В самом начале, бросив в эту неистовую стаю манкраев свои сверкающие нити, она попыталась обуздать хотя бы одного или двух. Но, добравшись до этих диких сердец, сразу же коснулась изумрудного ада, который пылал там. И тот же самый зеленый огонь в их визгливых криках терзал пламя ее напева, пытаясь затоптать его.

Никс сразу поняла, что это сияющее безумие не было вызвано какой-то сторонней заразой, как у рааш’ке, в свое время порабощенных Пауком. Это ненасытное стремление убивать порождалось чистой первобытной яростью. Даже сейчас она ощущала возраст этой ярости, подернутой прахом веков. Гнев, который раздул этот пожар, эхом доносился из очень далекого прошлого манкраев – как смутное воспоминание о том, что у них отняли, о единстве и общности, погубленных жестоким врагом. Эта боль, въевшаяся им в кости и кровь, выжженная в их сердцах, и вызывала в них эту лютую злобу.

Сознавая это, Никс всеми силами старалась сохранить свой пылающий золотой ореол – не только для того, чтобы сдерживать хищную орду, но и чтобы оградить Баашалийю от этого изумрудного пламени. Никак нельзя было допустить, чтобы это безумие стало искрой, слетевшей с кремня на сухой трут – чтобы ядовитый изумрудный огонь вспыхнул и внутри ее брата, превратившись в бушующий пожар. Если б такое произошло и Баашалийя оказался в самом центре этого огненного шторма, он полностью потерялся бы в диком безумии – не исключено, что и навсегда.

«Мне нельзя этого допустить!»

И все же пустынные призраки яростно защищали свое гнездо. Пока что их визг разбивался о ее огненный щит, но чтобы поддерживать его, ей пришлось уменьшить этот истончающийся нимб в объеме, сделать его плотнее, чтобы он вспыхнул ярче.

Никс бросила взгляд на Даала. Если она притянет границы этого защитного нимба еще хоть сколько-то ближе к себе, Даал с Пилларом окажутся за его пределами. Мучительный выбор терзал ее сердце. Никс понимала, что под таким натиском не сможет защитить их всех. А если все-таки попытается и потеряет Баашалийю, то конец придет всем четверым.

Но сможет ли она пожертвовать Даалом и Пилларом, чтобы защитить Баашалийю?

Никс знала ответ.

В ее напеве явственно звучало страдание, когда она еще плотней окутала себя и Баашалийю своим огненным нимбом. Один из проносящихся мимо призраков, размером с годовалого теленка, тут же врезался в Даала. Тот сумел оттолкнуть его в сторону, но при этом чуть не вылетел из седла и боком повис на нем. Когтистая лапа оцарапала ему руку, разорвав кожу куртки.

На него спикировали еще несколько манкраев.

Но прежде чем они успели нанести удар, над расщелиной взошло пылающее солнце, которое пронеслось сквозь темную массу призраков, обдавая их огнем.

«Шлюпка…»

Орда в панике рассыпалась по сторонам, спасаясь от пылающего пришельца – даже те, кто уже налетал на Даала. Один из них пронесся мимо Никс, шарахнувшись от ее золотого сияния. А когда зверь уже отлетал прочь, она впервые смогла как следует разглядеть манкрая. И хотя это явно была летучая мышь, с Баашалийей или рааш’ке у нее было мало общего. Тело твари было гораздо более стройным и мускулистым, с длинным хвостом, заканчивающимся чем-то вроде веера, способствующего проворству полета. Крылья, похоже, были созданы с той же целью – гораздо более тонкие, почти прозрачные, что и придавало зверю призрачный вид.