Книга Дракон из черного стекла, страница 292 – Джим Чайковски

Никс по-прежнему неслась вперед, крикнув в ответ:

— Разве ты ничего не чувствуешь?

Она знала, что Даал обладает даром видеть то, что недоступно зрению других людей – пусть даже и более слабым, чем у нее. На миг оглянувшись, Никс коснулась своего глаза и вытянула руку вперед: «Видишь это?»

Он недоуменно нахмурился – и тут вдруг напрягся.

Она продолжала смотреть на него, пока Даал наконец не кивнул.

И только тогда Никс отвалила в сторону и стала быстро снижаться к мерцающей внизу звездочке. Стены пропасти все тесней смыкались с обеих сторон, вынуждая Баашалийю перейти в уже почти отвесное пикирование. Манящее сияние по-прежнему проглядывало сквозь узкую щель впереди.

Когда Баашалийя полностью расправил крылья, чтобы вписаться в нее, Никс сильно пригнулась, обхватив его бедрами, и даже резко выдохнула, чтобы прижаться к нему еще тесней, однако стена все-таки мазнула ее по спине. Но тут они наконец проскочили.

Вырвавшись из узкого места, Баашалийя вновь резко выровнялся, и Никс опять выпрямилась в седле. Они описали круг внутри какого-то грота, окруженного со всех сторон высокими скалами. Только красный песчаник превратился здесь в черное стекло – такое же, как в море, которое они оставили позади. В некоторых местах это стекло давным-давно осыпалось, обнажив голый камень и валяясь внизу острыми осколками.

Разглядывая эти стеклянные стены, Никс представила себе древнюю войну, которая опустошила эти земли, создав Дракона и окружающее его море.

«Здесь и произошла заключительная битва, отмечая какой-то последний рубеж?»

Позади нее из узкого просвета между скалами вынырнул Даал, который присоединился к ней. Пока они вместе описывали круги, Никс заметила внизу вход в большую пещеру. Тот зиял, словно рот, разинутый в безмолвном крике, – эхом всей боли той последней битвы. Или, может, так лишь казалось из-за звезды, сияющей из этих глубин… Ее золотистый напев был пропитан горем, страданиями и чувством потери, от которых у Никс мучительно сжималось сердце.

Она понимала эту боль. Пелось обо всем, что Никс сама потеряла в прошлом, и о том, чему придет конец, если она потерпит неудачу, – даже о тех страданиях, которые последуют в случае ее успеха, когда все равно погибнут миллионы людей.

Эта боль угнетала ее, притягивая вниз.

Как могло быть иначе?

«Это ведь и моя история тоже».

Эсме поднималась из недр Тосгона, стараясь не отставать от своей спутницы, местной жительницы по имени Абреш. Это была та самая женщина, которая вывезла Эсме из леса Эргёш на спине урсина по кличке Руро. Только теперь эта пустынная охотница вела ее на войну.

Эсме оглянулась себе за спину. Она уже помогла перевести пожилых и немощных обитателей подземной деревни в самые отдаленные ее уголки – подальше от мест, которые могли затронуть боевые действия. Язмин, возлюбленная Аррена, хотела присоединиться к защитникам Тосгона, но при ее беременности это абсолютно исключалось. К тому же у нее была дочь, которая требовала присмотра, а в случае чего и защиты, если б враг сумел прорваться и в эти глубины.

Едва только познакомившись с ними и увидев неподдельное счастье на лице брата, Эсме пообещала сделать все возможное для их благополучия. Даже если для этого пришлось бы сразиться с Драконом.