Книга Дракон из черного стекла, страница 217 – Джим Чайковски

Дружные крики «Нет!» донеслись до балкона, эхом заметавшись по нему.

Голос Микейна звучал со скорбной уверенностью – каждый произнесенный им слог ударом кинжала вонзался в постигшую его злую судьбу:

— Да как же я могу отречься от своего сына, который не проклят богами, а благословлен ими? Которому дарованы были жизнь и дыхание, когда на это не оставалось никакой надежды?

До балкона вновь донеслись одобрительные возгласы, хотя на сей раз довольно жиденькие. Похоже, одни лишь слова так и не смогли пробиться сквозь каменное сердце суеверий. Восторг толпы явно начинал угасать.

Однако Микейн отказывался сдаваться:

— Обращаюсь к тем, кто до сих пор сомневается во мне! Кто до сих пор сомневается в богах! Позвольте мне показать вам, насколько благословен мой сын! – Он махнул рукой в сторону балконных дверей. – Сами боги снизошли в Азантийю, чтобы пролить свое величие на моего сына и на всю Халендию!

Через порог на балкон шагнула какая-то огромная фигура, закутанная в белую мантию с капюшоном. Мраморные плитки затрещали под ее тяжелой поступью. Все, кто находился поблизости, в страхе отступили. Внизу, в толпе, воцарилась тишина, поглотившая последние аплодисменты.

Врит лишь насупился. Он знал, что в итоге здесь появится Крест Элигор, однако не предполагал, насколько тесно король свяжет представление этого бронзового бога народу со своим собственным сыном, со своей родословной.

Врит злобно скривился. Он не только никак не участвовал во всем этом действе, но и был в принципе отстранен от дальнейшего служения Элигору.

Кое-кто другой занял его место.

«В качестве наказания со стороны злопамятного короля».

Врит перевел взгляд на Бкаррина, который следовал за Элигором, как собака за своим хозяином. Он не мог отрицать результата забот и трудов своего коллеги. Когда на формирующегося бога буквально обрушился поток редких металлов и минералов, Элигор заметно прибавил в силе. Теперь он достаточно окреп для долгого восхождения из недр Цитадели Исповедников на эту высокую королевскую трибуну. Хотя Врит знал, что мощь возрожденного та’вина по-прежнему не беспредельна. Он подозревал, что задержка с появлением Микейна на публике была никак не связана с самим королем, а объяснялась тем, что бронзовый Крест слишком медленно выбирался из глубин, сберегая силы.

«Но для чего он здесь?»

Подойдя к перилам, Элигор остановился у плеча Микейна. Король обратился к притихшей черни:

— Прошлой зимой, после своей коронации, я стоял на этом самом месте. И обещал вам, что наступит Новый рассвет! Обещал вам стать предвестником Нового Солнца! Которое озарит Халендию во всей своей славе и величии! – Чуть отступив в сторону, Микейн величественным жестом указал на Элигора: – Так узрите же собственными глазами это Новое Солнце, которое взошло, чтобы благословить рождение моего ребенка! И которое возвестит о наступлении Нового Рассвета для Халендии!

По этому сигналу белое одеяние упало с Элигора, оставив его обнаженным перед бурей. Он стоял, сияя своей бронзой, на поверхности которой с потрескиванием гуляли искрящиеся потоки энергии.

Собравшиеся на балконе рассыпались по сторонам, вскрикнув от потрясения. Некоторые в панике бросились к выходу, устроив давку в дверях.

И тут Врит почувствовал это – неуклонный рост давления, ощущаемый в ушах, в груди, во впадине под повязкой на глазу – и напрягся, зная, что сейчас произойдет, поскольку уже испытывал нечто подобное.