Книга Дракон из черного стекла, страница 118 – Джим Чайковски

Щит Джойан нахмурился. Он тоже был новичком на своей высокой должности, сменив на ней отважного Ангелона, который пал, защищая трон вместе со своими рыцарями.

— Когда мы наконец узнаем о сути этого проекта? Мои люди охраняют его границы, но нас по-прежнему держат в полном неведении.

Вопрос был совершенно справедливый. Работы Тихана втайне от всех проводились где-то посреди обнесенной высокой стеной сети каналов, прорытых от залива Благословенных. С тех пор этот район был огорожен и усиленно охранялся.

Аалийя прикинула, не стоит ли раскрыть больше, но едва заметное движение привлекло ее внимание к морщинистой физиономии Хессена, главы шпионской сети империи. Он коснулся скрюченным пальцем уголка своих губ, предупреждая ее, что сейчас не время. Хессену уже хорошо перевалило за восемьдесят. За его иссохшей фигурой и слезящимися глазами скрывался ум, куда более острый и расчетливый, чем у любого ученого – порой даже пугающе острый.

Прислушавшись к этому молчаливому совету, Аалийя обратилась к Щиту Джойану:

— Любые объяснения вполне могут подождать до возобновления поставок летучего железа. В противном случае раскрывать будет нечего.

Хессен опустил палец к подбородку, признавая мудрость ее слов.

Щит Джойан был явно готов и дальше муссировать этот вопрос, но все-таки молча откинулся на спинку стула. Даже он должен был понимать, что следует соблюдать осторожность. И не только из опасений, что что-то из сказанного тут может долететь до Халендии. У империи имелись враги и в ее собственных пределах.

Единственный оставшийся в живых другой брат Аалийи – принц Мариш – попытался использовать зимнее нападение халендийцев на город для организации переворота против нее. Переворот этот в итоге не удался, принц был изгнан, обожженный и наполовину ослепший, но все еще оставался на свободе. По словам Хессена, многие по-прежнему оставались верны Маришу, считая, что женщине нечего делать на троне.

Крыло Пераш опять подал голос, явно освоившись по ходу дела:

— Помимо проблемы с поставками летучего железа, нам следует учитывать, насколько сократилось время, отведенное нам для выполнения предстоящей задачи.

Ответил ему Хессен – его голос, хоть сухой и хриплый, легко долетел до всех собравшихся:

— С каждой почтовой вороной вести о настроениях в Халендии все хуже. В отравлении королевы обвиняют нас, что совершенно не удивительно.

Рами встрепенулся:

— А это и вправду наших рук дело? Это была неудачная попытка наших шпионов убить их короля?

Хессен сурово нахмурился, что выразилось в едва заметном движении его губ. Однако его раздражение было направлено не на высказанное подозрение в столь подлых происках, а на последовавший за ним вывод.

— Мы бы не потерпели неудачу.

Вмешалась Аалийя:

— Насколько широко распространилось это обвинение? Насколько глубоко оно укоренилось?

— Поскольку оба принца – Канте и Рами – были замечены в Цитадели Исповедников, было несложно убедить простой народ в нашей причастности к этому злодеянию. Тем более когда только что отравили королеву. Момент был… ну, не самый подходящий.

Канте, который все еще стоял за спиной у Рами, опустил взгляд.

Хессен тем временем продолжал:

— И Крыло Пераш прав в своих опасениях. Все надежды на то, что удастся разжечь те ранние вспышки разногласий среди народа Халендии, теперь рухнули. Королевство вновь сплачивается вокруг своего скорбящего короля, что лишь приближает начало войны.