Книга Дракон из черного стекла, страница 116 – Джим Чайковски

Она провела ладонью по лбу, как будто могла просто стереть свое тоскливое раздражение. Вообще-то ее гнев навлекли на себя не только те, кто поклялся в верности Микейну. Аалийя знала, что многие из ее собственных сторонников не перечили ей лишь исключительно ради каких-то собственных выгод или соблюдения вековых соглашений – а вовсе не с целью предотвратить угрозу обрушения луны. «Как они могут не замечать все эти усиливающиеся штормы, приливные волны, более яростные землетрясения? Знаки буквально повсюду!»

Ей хотелось сорвать пелену с их глаз. Или просто заставить их подчиниться.

«Но даже мне это не под силу…»

Вздохнув, Аалийя вернула свое внимание к столу. На его поверхности из железного дерева была вырезана рельефная карта Южного Клаша – единственного бастиона, способного сейчас противостоять обрушению луны.

Аалийя знала, что обязана удержать эту крепость. Это было все, что она могла сделать. У остальных имелись свои собственные задачи: запустить вторую турубью, найти ключ к этим древним устройствам и заставить мир вращаться.

Она ударила кулаком по столу.

«А до той поры основная ответственность лежит на мне…»

Аалийя обвела взглядом собравшихся за столом мужчин и женщин. Главы ее имперских войск с самыми доверенными своими подчиненными – командующие Паруса, Крыла и Щита – расположились по обе стороны от нее. Глаз Сокрытого также присутствовал – довольно редкий тут гость, готовый поделиться сведениями от своих шпионов в Азантийе.

Когда дело касалось стратегических вопросов, никто в этом зале не считался выше остальных. Одинаково ценились и приветствовались мнения абсолютно всех присутствующих, пусть даже окончательное решение всегда оставалось за ней. Это была ответственность – такая же тяжелая, как мантия, которую Аалийя набросила на высокую спинку своего кресла.

Одна пара глаз лучше прочих подмечала это бремя – и то, как оно давит на нее.

Тазар хи Маар сидел на противоположном конце стола, напротив ее трона. И хотя присутствовал здесь как представитель повстанцев Шайн’ра, давно уже завоевал ее сердце. Он пристально посмотрел на нее, но не поднялся, чтобы успокоить или утешить свою возлюбленную – лишь слегка кивнул, доверяя ей принимать решения и готовый всеми силами поддержать ее.

Аалийя черпала силу в этой его решимости. Это было все, что ей от него требовалось, – по крайней мере, до тех пор, пока они не останутся наедине. А пока что она любовалась волевыми чертами его лица – твердой челюстью, широкими скулами, яркими фиалковыми глазами. Черные кудри эффектно подчеркивали блеск его смуглой кожи. Единственным изъяном был шрам, который тянулся от брови к щеке и пересекал белую краску над левым глазом, свидетельствующую о его принадлежности к Шайн’ра.

Хоть Тазар и не был рожден имри, из-за своего высокого положения при дворе он имел право носить одеяние правящей касты под названием геригуд, состоящее из короткой туники и белоснежного балахона с широкими рукавами – такое же, что было в данный момент на Аалийе. Но сейчас он предпочел явиться в биор-га низкорожденного – бесформенном балахоне тусклого серо-коричневого цвета, подпоясанном кушаком, демонстративно отказавшись лишь от обычной для такого наряда кожаной шапочки со свисающей с нее плотной вуалью, призванной скрывать лицо, – как и все Шайн’ра, которые восставали против кастовой системы и смело показывали свои лица с белыми полосками поперек глаз.