Книга Ледяная колыбель, страница 330 – Джим Чайковски

Мариш так и осел. Желудок у Канте – тоже.

— Будь добра, поведай нам, о чем ты рассказала настоятельнице и чем она поделилась с императором.

Женщина с облегчением кивнула и бросила на Канте печальный взгляд.

— В ночь рождения близнецов, среди всей этой крови и суматохи, я была прямо между ног у королевы. И видела, кто первым издал крик на весь мир. Это был не яркий ребенок с кудрявыми локонами, а более тихий младенец – с темными волосами и кожей как топленое молоко.

Канте сглотнул, ноги у него ослабли.

Естественно, это не могло быть правдой. Наверняка это очередные происки вероломного Оракла из Казена, человека с тысячей лиц. Канте оглядел остальных, ожидая, что они опровергнут это утверждение.

Вид у Аалийи и Рами был одинаково ошеломленный.

Тихан едва заметно кивнул старухе:

— Покажи ему.

С помощью юной послушницы сестра Аймис подошла к Канте и достала из кармана сложенный лоскут шелка. Развернула его и показала всем золотое кольцо-печатку с малиновым гранатом. На драгоценном камне был выгравирован крылатый конь – символ Дома Гипериев.

— Это кольцо твоей матери, – подтвердила сестра Аймис, словно читая мысли Канте. – Узнав, что тебя отодвинули в сторону как первенца, королева справедливо опасалась, что твой отец заставит замолчать любого, кто узнает правду. Поэтому она отдала мне свое кольцо, чтобы я смогла оплатить свое бегство. Но я так и не нашла в себе сил расстаться с ним, поскольку всем сердцем любила твою мать. Я сохранила это кольцо, надеясь однажды, – она сделала еще один шаг вперед и протянула его Канте, – передать его законному наследнику.

Канте принял кольцо, слишком ошеломленный, чтобы поступить иначе. Уставился на гранат, на выгравированный на нем символ. Он почти не помнил свою мать – в памяти остались лишь какие-то смутные проблески, полные тепла. Принц почувствовал, как к глазам подступают непрошеные слезы.

«Это частичка моей матушки…»

— Подлинность кольца уже проверена, – сказал Тихан. – И хотя некоторые все еще могут отмахиваться от таких фактов, все мы здесь знаем правду, равно как и император Маккар. Принц Канте, помолвленный с Просветленной Розой, и вправду является истинным первенцем короля Торанта.

Канте стало трудно дышать. Весь его мир перевернулся с ног на голову. Он одновременно и верил, и не верил, надеялся и боялся, лишь отрешенно качая головой. Рами подошел к нему и обнял, словно ощутив его смятение.

— Я буду тебе более верным братом, чем те, каких ты когда-либо знал, – прошептал он ему на ухо. – Клянусь тебе в этом!

Канте обнял его в ответ, повиснув на нем и на миг потеряв самообладание.

По коридору прогремели тяжелые сапоги. В зал ворвался сияющий доспехами паладин. Он оглядел собравшихся, неловко переминаясь и даже не зная, куда смотреть.

Аалийя впервые проявила себя как будущая императрица.

— Выкладывай! – рявкнула она. – Почему ты нас тревожишь?

Все еще не переводя дыхания, паладин словно по команде выпрямился.

— Весть из Кисалимри! – объявил он, еще пару раз судорожно сглотнув. – Халендийцы выдвигаются вновь! Готовят военные корабли. Включая их новый флагман.

Канте знал о «Гиперии». Полгода назад, прямо перед тем, как его сочли предателем короны, этот летучий корабль все еще достраивался. Он вспомнил, как рассматривал набор его корпуса из деревянных брусьев и железа. «Гиперий» почти втрое превышал размерами обычный халендийский линейный корабль и был в два раза больше самого крупного в клашанском флоте.