Книга Ледяная колыбель, страница 333 – Джим Чайковски

Торин подступил ближе, но знал, что лучше не прикасаться к нему.

— Спрячь свою ярость и жди своего часа, мой принц, – посоветовал предводитель Сребростражи. – Не позволяй никому увидеть твою боль. Стань столь же твердым, как маска, которую ты носишь и которую мы тоже нанесли на наши лица, чтобы соответствовать ей. Всему свое время. Клянусь тебе в этом.

Микейн кивнул. И, убедившись, что в коридоре больше никого нет, одарил дверь увесистым плевком. Посмотрел, как слюна стекает с золота на доски. И лишь тогда отвернулся и направился к выходу на открытую палубу. Он еще прославится в этом вылете, и, как мудро посоветовал Торин…

«Я подожду своего часа».

Пока что.

Быстро пройдя через полубак, Микейн выскочил на открытую палубу. Ветер охладил его разгоряченное лицо. Огромные летучие пузыри отбрасывали тень на его искаженные от злости черты. Он подошел к поручням правого борта, пройдя между рядами гигантских баллист.

Окруженный рыцарями, прикрывающими ему спину, принц посмотрел через причальные поля на высящуюся вдалеке громаду Вышнего Оплота. Стены замка образовывали шестиконечное солнце клана Массиф. Его род веками правил этим королевством, уже восемнадцать поколений сменились на его троне.

«Я буду девятнадцатым».

Представив себе лица своих сына и дочери, Микейн еще крепче ухватился за поручень, полный решимости и уверенности в одном – в неотвратимости судьбы.

«А мой сын Отан будет двадцатым».

Тут его внимание привлекло какое-то движение. Сквозь серебряную стену позади него проскользнула фигура в черном плаще. Подошедший опустился перед ним на колено.

— Принц мой, – произнес он, – мы окончательно выяснили местонахождение твоего брата.

Микейн шагнул вперед:

— Говори потише. Даже у здешних ветров есть уши.

Мужчина послушно склонил голову.

— Принц Канте по-прежнему в Южном Клаше, как все и подозревали. Но пребывает не в Кисалимри.

— Тогда где? – резко спросил Микейн, пренебрегая своим собственным требованием, которое только что озвучил.

— Он обосновался в Экс’Оре.

Принц бросил взгляд на Торина. Покрытое малиновой татуировкой лицо вирлианского рыцаря оставалось каменным, оставляя решение за ним.

«Как и должно быть».

Микейн повернулся лицом к шпиону:

— Задействуй своих братьев. Они знают, что надо сделать.

Мужчина опять поклонился и быстро удалился выполнять полученный приказ.

Принц окинул взглядом палубу, на которой кипела работа по подготовке к первому торжественному запуску «Гиперия» в небо и предстоящей славной миссии. Теперь, когда его отстранили от командования, успех или неудача этого предприятия Микейна уже нисколько не заботили.

«Прежде чем этот день закончится, я одержу свою собственную победу».

* * *

Врит потерпел сокрушительное поражение, и это жгло его всю дорогу до подземного нутра Цитадели Исповедников. Он уже давно пытался выбить себе пропуск на борт «Гиперия». Не только для того, чтобы оказаться поближе к принцу Микейну – в том, что почти наверняка окажется еще одной тщетной попыткой оживить связь между ними, – но и поскольку это был первый боевой вылет флагмана королевства, Врит просто был обязан при этом присутствовать.

Отсутствие кого-то из Ифлеленов – или любого из Исповедников – подрывало авторитет их ордена. Оно было бы замечено многими, и подобное пренебрежение наверняка восприняли бы как впадение в немилость – чем это на самом деле и было. Врит даже не потрудился подкатить с этим вопросом к Микейну или его комнатным собачкам с малиновыми мордочками. Но и король Торант, и военачальник Реддак недвусмысленно попросили его подвинуться в сторонку. После того как Врит не сумел обуздать Микейна во время его последней вылазки, он был наказан.