Книга Ледяная колыбель, страница 328 – Джим Чайковски

— По правде говоря, я не был удивлен этим предложением. У меня часто бывали видения императорского трона с восседающей на нем женщиной. Но она была намного старше, мудрее и очень почиталась своими детьми и империей в целом. И лишь услышав мольбу императора Маккара, обращенную к его дочери, я наконец понял, кем была эта досточтимая женщина… – Широким взмахом руки он указал на Аалийю: – Вон она стоит.

Над столом пронесся ропот.

Мариш заговорил резко, слегка насмешливым тоном:

— Это ты так говоришь, дорогой Оракл. Но это остается лишь твоим словом и словом моей сестры. Возможно, вы оба много чего приобретете от таких утверждений. Вроде самой империи.

Крыло Драэр согласно буркнул, хотя и без особого пыла.

Тихан поднес палец к губам, изображая глубокое раздумье над этими словами.

— Как я уже говорил, у императора Маккара и вправду бывают моменты просветления. И похоже, больше всего пробуждает у него интерес к жизни как раз этот венец. Возможно, из-за каких-либо свойств метеоритного железа или же просто из-за того, насколько он непреклонен в том, кто должен его носить. Мы держали венец подальше от его глаз, так как вид его сильно возбуждает императора, а потом вновь погружает в беспамятство. Но если хотите, то можете сами посмотреть, как он отреагирует. Где-то в самой глубине души император, вероятно, все-таки узнаёт всех присутствующих. Я видел слезу у него на щеке, когда чааен Граш в столь сердечной манере обратился к нему.

Джубайр слегка кивнул.

— Так что в присутствии всех его дражайших советников нам, может, и удастся добиться некоторого просветления и наставления от императора Маккара. Если бы принц Джубайр соблаговолил вынести венец сюда, тогда…

Мариш быстро протянул руку и цапнул железный обруч с подноса.

— Дайте-ка лучше я.

Он встал и обошел вокруг стола, небрежно держа венец, словно какую-то детскую игрушку, после чего двинулся к своему отцу. Но всего через пару шагов его уверенность заметно пошатнулась. Канте еще раз убедился, что Маккар правил своими сыновьями железной рукой. Мариш замедлил шаг, плечи у него слегка опустились. Теперь он держал обруч с куда бо́льшим почтением, признавая выдающееся положение того, кто когда-то носил его.

— Отец, – тихо спросил Мариш, – как бы ты хотел, чтобы мы поступили?

Тихан подтолкнул императора вперед, нежно погладив его по затылку, прежде чем отпустить его. Маккар запнулся, раскинув руки. Взял венец из рук сына и покрутил его вправо-влево – сапфиры так и блестели на свету. А затем протянул руку, словно предлагая венец Маришу. Тот потянулся было, чтобы взять его, но Маккар, спотыкаясь, прошел мимо него, оттеснив принца плечом в сторону. Подошел к Аалийе, опустился на колени и протянул ей обруч. Губы его выдавили лишь два слова:

— Прошу тебя…

Канте подозревал, что эта просьба не имела никакого отношения к венцу, а император просто умолял освободить его от обуздывающих чар. Аалийя взяла его, и на лице у нее отразилась печаль, которая явно не была притворной. На глаза у нее навернулись слезы. Рами больше не мог этого выносить и отвернулся.

Тихан и настоятельница подхватили Маккара, который пошатнулся и едва не упал. Теперь он едва держался на ногах.

Тихан виновато посмотрел в сторону стола.

— Как я и предупреждал, эти моменты просветления не только редки, но еще и крайне изнурительны. – Он повернулся к настоятельнице: – Не затруднит ли вас отвести императора обратно в его покои отдохнуть? Я проверю, как он, когда мы закончим.