Книга Шеф с системой. Противостояние, страница 52 – Тимофей Афаэль

— Мужики! Братцы! Конница! Помогайте, Христа ради! Даю добро — рубите сук!!!

Ярослав оскалился.

Вот это по-нашему.

Он выхватил меч — сталь запела, поймав свет факелов — и заорал так, что конь под ним присел:

— Дружина! В клин! Сноси их!!!

Ратибор подхватил команду, и его рык перекрыл даже рёв толпы:

— В клин стройся! Копья к бою! Пошли, пошли, пошли!!!

Двадцать всадников слитно, без суеты перестроились на скаку, как делали сотни раз. Ярослав на острие, Ратибор за правым плечом, остальные расходятся назад и в стороны, образуя смертоносный наконечник.

Посадские в задних рядах начали вглядываться. Сначала на их лицах появилось недоумение, потом узнавание, потом ужас. Кто-то из них закричал, кто-то попытался бежать.

— В стороны! В стороны! — заорал капитан стражи своим бойцам. — Тащи телеги!

— ЛОМИ!!! — заорал Ярослав, вбивая пятки в бока коню.

И клин врезался в толпу как таран.

Полторы тысячи фунтов боевого коня на полном скаку, врезались в человеческие тела. Ярослав услышал хруст костей, истошные вопли.

Посадские не успели понять, что произошло. Только что они атаковали стражников, а в следующий миг на них обрушилась конная лавина. Первых смяло и отбросило. Задние шарахнулись в стороны, и Ярослав врубился в эту разбегающуюся толпу, как горячий нож в масло.

Удар сверху — плашмя, по шапке. Посадский рухнул, даже не вскрикнув. Ещё удар — этот попытался увернуться, не успел, получил лезвием по плечу и завыл, роняя кистень. Третий вскинул руки, закрываясь, и Ярослав просто сбил его конём, не тратя времени на замах.

За спиной ревела дружина. Ратибор работал мечом молча, сосредоточенно, как мясник на бойне. Рядом с ним молодой Ефим орал что-то бессвязное и рубил направо и налево, забрызгивая кровью белую гриву своего коня. Остальные держали строй, не давая клину рассыпаться, и двадцать всадников прорезали толпу.

Посадские бежали.

Бандиты, привыкшие бить купцов и запугивать лавочников, никогда не видели настоящей кавалерийской атаки. Они не знали, что делать, когда на тебя несётся стена из железа. Не знали, как остановить всадника в кольчуге, у которого меч длиннее твоей руки с кистенём.

Поэтому они бежали. В переулки, подворотни. Ломились в двери домов — куда угодно, лишь бы подальше от этих проклятых коней.

Ярослав не преследовал. Он рвался к центру площади, туда, где над входом в недостроенное здание скалилась деревянная драконья голова. Туда, где стояла ещё одна толпа посадских — полукругом, спинами к нему.

И туда, где должен был быть Сашка.

— За мной! — заорал он, поднимая меч. — К трактиру! Не растягиваться!

Дружина перестроилась на ходу, подтягивая фланги. Копыта грохотали по утоптанному снегу, и с каждым ударом они были всё ближе к крыльцу с драконом.

Посадские у трактира начали оборачиваться. Ярослав видел их лица — сначала недоумение, потом узнавание. Видел, как кто-то в богатой шубе машет руками, пытаясь развернуть своих людей и те разворачивались, готовые встретить конный отряд.

А потом он увидел Сашку.

Белый китель сиял в свете факелов, как снег под солнцем. Чекан в руке поблёскивал чем-то тёмным. И у ног его лежал здоровенный мужик, скуля и баюкая изуродованные руки.

Живой. Сукин сын живой.

Ярослав заорал от радости и облегчения, от того, что успел: