Книга Шеф с системой. Противостояние, страница 50 – Тимофей Афаэль

— Эй! — рявкнул он. — Куда⁈

Стражники не остановились. Ярослав привстал в стременах, перегнулся через луку седла и ухватил ближайшего за шиворот. Рванул на себя — парня подбросило, ноги заболтались в воздухе.

— Я спросил — куда⁈

Круглые от ужаса глаза уставились на него снизу вверх. Молодой совсем, безусый, щёки красные от бега.

— Там… там война, господин! — выдохнул он. — На трактир напали! В Слободке! Посадские пришли, сотня рыл, может больше! Наших режут!

— Какой трактир?

— «Веверин»! Новый который, с драконом на вывеске! Капитан Ломов туда побежал с ребятами, а их там… их там…

Ярослав разжал пальцы. Стражник рухнул в снег, вскочил и понёсся дальше, даже не оглянувшись.

«Веверин». Дракон на вывеске. Слободка.

Саша.

Весёлость слетела с Ярослава, как шелуха с луковицы. Он выпрямился в седле и посмотрел на Ратибора. Старый воевода уже всё понял — по глазам было видно.

— Сотня рыл, — повторил Ярослав. — На Сашкин трактир. Режут.

Ратибор молча потянул меч из ножен — проверить, легко ли выходит. Сталь тихо звякнула, и двадцать дружинников за его спиной повторили движение.

— Ты! — Ярослав ткнул пальцем в начальника караула, который так и стоял с разинутым ртом. — Дорогу в Слободку. Быстро!

— Т-туда, — пузатый махнул рукой. — По главной до развилки, потом налево, через мост…

Обоз тормозил их.

Ярослав обернулся и выругался сквозь зубы, вспомнив о нем. Тяжёлые сани с сыром и колбасой цеплялись полозьями за каждую колдобину. Да и не нужен обоз в такой заварухе. А время уходило. Каждая минута — это чья-то жизнь. Может, Сашкина.

— Стой! — Ярослав осадил коня, поднимая руку.

Колонна встала. Дружинники натянули поводья, кони храпели и переступали, чуя нетерпение всадников. Ратибор подъехал ближе, вопросительно глядя на княжича.

— Обоз бросаем, — сказал Ярослав коротко.

— Сыр? — Ратибор приподнял бровь.

— К чёрту сыр. Сашка важнее.

Он развернул коня и уставился на Степку, который услышав про нападение на Слободку, совсем позеленел.

— Степан, — Ярослав наклонился к нему. — Сани к стене загоняй и стой. Никуда не дёргайся, жди нас.

— А как же… — начал Степка.

— Делай что говорю.

Ярослав оглянулся. Начальник караула всё ещё топтался у ворот, разинув рот, — наблюдал за суетой с выражением полного непонимания на багровом лице. Двое его стражников жались рядом.

— Эй, служивый! — рявкнул Ярослав. — Как там тебя?

Пузатый вздрогнул и подбежал, придерживая съезжающий шлем.

— Михей, господин. Десятник Михей.

— Вот что, десятник Михей. Видишь обоз? Это княжеское добро. Будешь охранять, пока мы не вернёмся. Головой отвечаешь. Если хоть одна головка сыра пропадёт — я тебя лично найду и спрошу. Ясно?

Михей побледнел, потом побагровел, потом снова побледнел.

— Но я при исполнении… ворота… устав…

— Устав подождёт. — Ярослав подъехал вплотную и навис над ним с седла. — Или ты хочешь объяснять князю Соколову, почему его груз растащили, пока я тут порядок наводил?

Имя подействовало. Михей сглотнул, вытянулся и гаркнул:

— Будет сделано, господин! Сохраним в лучшем виде!

— И парня береги, — Ярослав кивнул на Степку. — Он мне ещё пригодится.

Степка сглотнул и вцепился в вожжи так, будто они могли его защитить. Бедолага. Послали за сыром, а попал в заварушку.

Ярослав развернул коня и рысью вернулся к голове колонны. Двадцать дружинников молча ждали приказа, положив руки на рукояти мечей. Ратибор уже выстроил их в походный порядок, готовый перестроиться на ходу.