Книга Пепельные следы, страница 77 – Александра Н. Пушкина

Змеились по стенам корни и лианы, ветви прямо на глазах вырастали до гигантских размеров, устилая пол опадающей рыже-золотой листвой. Мох и луговые цветы проросли в щелях каменных плит. А из самой середины, пробив пол, поднимался могучий дуб. Если верить в чудеса, можно было подумать, что он пророс из потерянного Сюзанн желудя. Впрочем, не верить тоже не получалось: ни один росток не становился деревом так скоро.

Порыв холодного ветра прокатился по залу, и Сюзанн вдруг поняла, что едва ли по-настоящему дышала до этого. Горькая прелая свежесть осени разбила душную, пахнущую кровью и умирающими цветами пелену. В сердце вдруг поселились легкость и вера в то, что все будет хорошо. Сюзанн нащупала рядом с собой один из упавших канделябров и улыбнулась прямо в перекошенное жаждой крови лицо королевы.

— Покойтесь с миром, ваше величество!

Она размахнулась и с силой опустила на голову мертвой Гертруды тяжелый подсвечник. Что-то мерзко хрустнуло, голова королевы откинулась назад и безвольно повисла. В этот момент снова затрещало, только теперь это были массивные деревянные створы запертой двери в зал. Их проломили ветви могучего дуба и корни молодой поросли. Люди с криками отхлынули от двери, но ничего больше не пробивалось сквозь нее, и гости, чуть не оставшиеся в замке навсегда, устремились наружу. Путь оказался свободен.

Не став дожидаться, пока королева вновь обретет равновесие и последует за избранной ею жертвой – вряд ли исчадие пепельных троп можно было убить, – Сюзанн кинулась к открывшимся дверям. В коридоре растерянная стража пыталась усмирить пепельных, которые последовали за людьми. Какой-то бледный высокий вонем с ярко-красными царапинами через правую щеку пытался руководить спасением оставшихся в живых, но Сюзанн сейчас это мало волновало. Она больше ни секунды не желала задерживаться в замке, принадлежавшем мертвецам.

Как и в прошлый раз, до Иенталя ей удалось добраться, вцепившись сведенными судорогой руками в заднюю стенку чьей-то кареты. Сюзанн не чувствовала холода, не обращала внимания на беспокойные взгляды удивленных неразберихой горожан, не слышала окриков знакомых. Лишь однажды, увидев Мици, дочку старого отцовского егеря, крикнула ей, чтобы она и ее семья спрятались и всю ночь топили камин. Сказать больше Сюзанн не могла, потому что торопилась добраться домой, предупредить добрую Русвиту и забрать приготовленный в дорогу узелок, но надеялась, что Мици послушается ее и передаст прочим знакомым.

Мачехе более незачем было удерживать непокорную падчерицу, и препятствий с ее стороны не предвиделось. Ведь Штеннены мертвы, женой короля Сюзанн так и не стала, да и разве кто-то признал ее как невесту? О! Она благодарила Бога и великий Лес, что этого не случилось, но больше и радоваться-то было нечему. Столько людей погибло сегодня и сколько погибнет еще! Райна осиротела. Быть может, кто-то сумеет подхватить кровавую корону, но какую жатву соберет к тому времени многоголовая неуступчивая жадность? А мертвецы замка Вайдверк? Вернутся ли они на пепельные тропы, не начнут ли тревожить прочих людей? И сколько лет самой Сюзанн будут сниться жуткие белые лица, вымазанные черной кровью? Ответа на эти вопросы не находилось в ее мятущейся душе, но больше всего девушку заботила сейчас лишь судьба одного человека – Вальдера Иллерстрома. Старые копи! Эйтель говорил, что именно там нашли кинжал ее отца!