Книга Пепельные следы, страница 76 – Александра Н. Пушкина

Сюзанн от рывка тоже бросило на мраморный пол, а подняв глаза, она с ужасом увидела, как в шею Эйтеля зубами впилась Кримхильда. К нему на помощь бросились гвардейцы, прежде сдерживавшие напуганную толпу, но одного из них схватил за ноги лежавший у подножия трона Хайлсбронн, который по-прежнему был мертв, но странно и ломано двигал руками, а другому наперерез спустился бледный худой мужчина в черном одеянии пепельного. В зале снова закричали. Сюзанн попыталась нашарить перстень трясущимися пальцами – она должна, должна остановить их! – но тот выскользнул из ее рук и, звеня, покатился под ноги толпе.

«Медальон!» – вспомнила Сюзанн. Там тоже был перстень! Но то ли при падении, то ли еще раньше, когда его сжимал Эйтель, застежка повредилась и теперь не желала открываться. Чуть не сорвав ноготь, Сюзанн с ужасом поняла, что сама осталась беззащитной перед жуткими выходцами с пепельных троп.

Эйтель хрипел и бился в неожиданно сильных руках бывшей камеристки королевы. Кровь заливала его белоснежные одежды и сверкающие ордена. А сбоку и снизу к его руке уже льнул другой пепельный, в котором Сюзанн с ужасом узнала бывшего короля. В нелепой ночной сорочке, рваной и испятнанной кровью, синюшно-белый, с рыбьими глазами мертвеца, он незаметно подполз к пасынку. Какое-то мгновение казалось, что отец проявляет к сыну нежность, но вдруг он так же, как Кримхильда, впился зубами в руку Эйтеля. Портьера за тронным возвышением зашевелилась, и оттуда показались новые пепельные. Сюзанн наконец поняла, что ничем не сможет помочь юному королю, и рывком поднялась на ноги. Туфельки на ногах источали черный туман, но вряд ли они защитят нынешнюю владелицу так же хорошо, как перстень.

Что-то вдруг застучало по ступеням: кажется, это был ее желудевый талисман. Даже он покинул несчастную невесту мертвого короля. Сбегая следом за своим оберегом, Сюзанн поняла, что дверь из бального зала по-прежнему закрыта, хотя ее продолжает штурмовать обезумевшая толпа. И в тот момент, когда она замешкалась, пытаясь придумать, как выбраться, на ее плечо легла чья-то белая как мел рука.

Сюзанн всхлипнула и обернулась. В пустых глазах королевы Гертруды стыл холод. Погребальное платье – идеально черное, с россыпью темно-фиолетовых драгоценных камней – стройнило ее рыхлую фигуру, будто она все еще властвовала и повелевала живыми. Но волосы, собранные в высокую прическу, смялись и напоминали теперь жухлую траву на осеннем поле. Королева тянулась к живой плоти с таким вожделением, что казалось, вот-вот обнимет девушку. Но эти объятия станут смертным приговором, как стали для Эйтеля, уже осевшего бесформенной грудой под копошащимися над ним пепельными. Сюзанн рванулась, освобождаясь из крепкой хватки бывшей королевы и отчаянно оглядываясь в поисках пути к спасению. Быть может, камин? Огромный и пустой, расположенный чуть справа от тронного возвышения, он мог оказаться для нее выходом. Ведь все обитатели пепельных троп пируют сейчас среди живых. Все еще живых.

Сюзанн метнулась в сторону камина, отпрянув от королевы Гертруды, которая не обладала прытью живых, однако была неотвратима, как сама смерть. И в этот момент в глубине старого замка что-то затрещало, загрохотало. Посыпалась каменная крошка, обвалилась часть лепнины с потолка. С громким звоном лопнули витражные окна. Зал затрясся, словно он был коробочкой, которую держал в руках огромный непоседливый малыш-великан. Все, кто еще был на ногах, попадали. Где-то, задребезжав, рухнула люстра, накрыв собой двух пепельных и кого-то из живых. Крики стали слышнее. Королева качнулась и неуклюже повалилась на пол, но и это ее не остановило, она продолжала подбираться к Сюзанн на четвереньках. От тряски со столов попадали канделябры и вазы с цветами, но острые осколки не заботили пепельную. А в щели и окна дворца вдруг начал прорываться лес.