Книга Пепельные следы, страница 73 – Александра Н. Пушкина

В этот миг зал взорвался звуками. Откуда-то донеслась бравурная музыка, сотни голосов негромко заговорили, нестройные аплодисменты утонули в общем гаме. Эйтель взял невесту за руку. Его сухие теплые пальцы показались ей чем-то неживым, словно перчатки или воск. Металл тонких полосок колец холодил, то, что на мизинце, чуть болталось. Видимо, пальцы покойной королевы были склонны опухать, тогда как ее юный внук этим недугом пока не страдал.

— Что ж, даже погода благоволит нам сегодня, – ухмыльнулся он.

А Сюзанн исподволь оглядывалась, ища в зале признаки присутствия пепельных. Их не было, но в душе с каждой секундой росла тревога.

— Ваше… величество! – Из толпы вдруг показался седеющий дородный мужчина в соболях и темном, вышитом золотом вамсе. Его одышливый голос выдавал крайнюю степень сдерживаемого негодования. – Прошу простить мою дерзость, но не слишком ли вы спешите? Ведь тела ваших бабки и отца еще лежат в часовне и коронации не было. К тому же есть определенные договоренности…

— О-о, фюрст Готтфард, – протянул Эйтель, оскалившись, как голодный лис, и Сюзанн припомнила, как принц упоминал это имя, угрожая заковать неугодного вонема в кандалы. – Вы, как всегда, сама любезность, однако потрудитесь сегодня поддержать общую радость. Мертвые мертвы. Воздать им почести мы всегда успеем.

— Но договоренности…

— Более не имеют значения, – голос Эйтеля зазвенел сталью. – Их принимали те, кого нынче и на свете нет, а я ни о чем с вами не договаривался.

Лицо фюрста побагровело.

— Мальчишка! – прохрипел он. – Ты даже не коронован еще! Посмотрим, кто будет смеяться последним.

Он развернулся, собираясь уйти, но побелевший от злости Эйтель крикнул:

— Стража!

Фюрста тут же обступили несколько гвардейцев. Сюзанн стояла ни жива ни мертва. Ее пугало то, что происходило прежде, но теперь ледяной страх полностью заковал сердце в тяжелые кандалы. Такие же, какие, похоже, грозили непокорному Готтфарду.

— П-прошу вас, пусть он уйдет, – негромко попросила Сюзанн, коснувшись локтя молодого короля. – Не стоит омрачать этот день. Ведь вы же его не боитесь?

Пару секунд Эйтель сверлил ее злым взглядом, но затем вдруг смягчился:

— Моя невеста просит за вас, фюрст, поэтому сегодня я прощу вашу дерзость. Но в следующий раз вы окажетесь в самой дальней и затхлой темнице, которую я найду.

Он кивнул гвардейцам, и те расступились.

— Агнес! – хрипло крикнул в толпу господин Готтфард и удалился из зала в сопровождении пухленькой, но симпатичной девушки, судя по бледному личику и широко распахнутым темным глазам, до смерти напуганной.

— Ваше величество, позвольте и мне откланяться, – выступил из толпы уже знакомый Сюзанн длинноносый Хайлсбронн. – У меня есть еще обязанности…

— Фюрст Хайлсбронн, я хочу, чтобы вы остались, – холодно отозвался Эйтель.

— Но… я должен быть в часовне, рядом со своим королем.

— Ваш король – я, – в голосе Эйтеля вновь послышался яд.

Побледневший Хайлсбронн поднял на Эйтеля вызывающий взгляд, и Сюзанн с ужасом поняла, что в этот раз никакое заступничество не поможет.

— Как верно заметил фюрст Готтфард, вы еще не коронованы, – слова придворного прозвучали, как пощечина, в гулкой тишине затаившегося зала.

— Полагаю, – голос Эйтеля сделался хищным и одновременно мурлыкающим, – вы знаете каких-то других претендентов на престол?