Книга Пепельные следы, страница 75 – Александра Н. Пушкина

— Это… это святотатство!

Но его не поддержали. Остальные тоже заметили тени, обретающие все более четкие и пугающие очертания, и теперь искали пути к спасению. Пепельные походили на людей, одетых в черное, но не все. Видимо, королева Гертруда умела выбирать, кого призвать, а кого оставить по ту сторону пепельных троп. В отличие от Эйтеля. Покойник без рук, судя по форме, некогда бывший гвардейцем, хрипя, тянулся к медленно оседающей в обморок девице. Ее кавалер храбро размахивал перед ним где-то подобранным канделябром, пытаясь защитить девушку. Другая неприглядно выглядевшая пепельная уже схватила за волосы ближайшую к себе даму и, судя по крикам несчастной, намеревалась вырвать их с корнем. Какой-то полуразложившийся старик кружил в немом танце плачущую девушку. Один из бывших слуг королевы перетек поближе к епископу и впился зубами в его щеку. Священник завопил, пытаясь отбиться от существа, которое словно целовало его, только из-под алых губ катились ручейки крови.

Началась давка, суматоха.

— Пепельные, повинуйтесь! – крикнул Эйтель.

Ничего не изменилось, и он повернулся к Сюзанн, которая с ужасом глядела на красный перстень королевы, оставшийся у нее в руке. Снять его, едва державшийся на пальце, оказалось куда легче, чем учил когда-то ухажер Беатрикс. Нельзя было отдавать его Эйтелю, нельзя передавать его приказы нечисти, но их нужно, нужно остановить!

— Сюзанн! – требовательно крикнул король.

И тогда она поняла, что выбора нет. На ее пальце перстень болтался еще сильнее, чем на мизинце Эйтеля, но она бы не успела достать и примерить кольцо, скрытое серебряным гербовым медальоном. Зал словно укрыло плотным, но холодным одеялом тумана.

— Я… я приказываю вам уйти! – срывая голос, крикнула Сюзанн. – Оставьте этих людей, убирайтесь!

— Как прикажете, – прошелестело рядом, и краем глаза Сюзанн увидела знакомую широкополую шляпу. Кримхильда!

Туман рассеялся, кое-где слышались судорожные всхлипы, стоны, причитания и плач. А вместо Кримхильды рядом оказался Эйтель.

— Маленькая тварь, что ты делаешь?! Я не приказывал им уходить!

— Я… я спасаю ваших подданных, ваше величество…

Сюзанн трясло, будто в ознобе. Ей ужасно хотелось избавиться от жуткого кольца и туфелек, но не отдавать же их Эйтелю?

— Я. Приказал. Другое.

Король схватил Сюзанн за горло, хотя со стороны это могло выглядеть, как жест любви.

— Ты уже забыла, что на кону? Мои приказы пепельным должны передаваться дословно!

Сюзанн придушенно пискнула и вцепилась в перстень, стараясь удержать его на пальце, и это не укрылось от Эйтеля. Он отпустил ее горло и удивленно воззрился на свою руку.

— Ты… украла перстень Гертруды?

Сюзанн замерла, не в силах придумать хоть что-нибудь в свое оправдание. Мысли метались в голове перепуганными курицами.

— Только прикажи, – шепнул на ухо сквозняк, – и от него не останется ничего.

— Нет! – непонятно кому крикнула Сюзанн.

— Отдай мне мой перстень! – холодно приказал Эйтель.

Тем временем люди в зале зашевелились. Кто-то приходил в себя, епископ негромко стонал, сидя на полу и зажимая рукой алые ручейки крови из прокушенной щеки. Кто-то бросился к двери, завязалась схватка с гвардейцами. Сюзанн заметила мелькнувшее в толпе бледное и сосредоточенное лицо Агаты, а следом испуганное – Анастасии. Беатрикс с ними не было. Но это короткое отвлечение внимания стало для Сюзанн роковым. Молодой король больно схватил ее за руку выше локтя и попытался выкрутить запястье, чтобы снять перстень. Она вскрикнула и попробовала вывернуться, но Эйтель молча и сосредоточенно выкручивал ее руку так, что из глаз брызнули слезы. И когда перстень практически выскользнул из онемевшей руки, что-то с силой дернуло короля, отрывая от несостоявшейся невесты.