Книга По сложной прямой, страница 47 – Харитон Мамбурин

— Изотов, мне… насрать, что с тобой будет! — в сердцах заявил политрук, — У нас на руках проблема! Не уводи глаза, она именно у нас! Да, я ошибся, но Галкиной рвёт крышу именно по поводу тебя! Девка уже не спит почти! С этим срочно нужно что-то делать!

— Если я её разок трахну, то станет еще хуже. Резьба, скорее всего, совсем слетит, — справедливо отмечал я в ответ на эту вспышку паники, — Должен кто-то другой.

— Ей уже троих подводили, — вздыхал политрук, — По нулям!

— А если найду кого, как мотивировать? — осененный неожиданной идеей, спрашивал я.

— Ну что ты хочешь? Ну вот что?! — кипятился мужик, — Ладно, не ты! Ну… зачеты! Ну… прикрою, если что! Ладно, **й с ним, мой косяк, не думал, что там у неё всё так запущено… денег соберу! Клиентов тебе найду! Сколько надо?!

— Думаю, зачетами обойдемся…, — офигевал я от мощи и отчаяния Могилёва, — Парой штук.

— Вообще не вопрос, Изотов! — в глазах у Николая Анатольевича блестела надежда, вера и любовь, — Только быстрее! Как можно быстрее!

Ну что, Паша, настало твоё время, думал я, вспоминая, где дома хранится лавровый лист. На следующее утро заправленный специей и раздраконенный мной на подвиги Салиновский ушёл тушить пожар половой революции в гоминиде, что был больше него почти что в два с половиной раза и… с тех пор мы о нем не слышали. Как и о Галкиной. Ну, несколько дней, да. Но я не переживал, разрешение на активацию было торжественно дано товарищем Молоко. Мол, один раз можно. Заодно мол, и проверят компетентные товарищи, насколько выросла адекватность активированного Салиновского.

Впрочем, у меня и без того хватало проблем, которые назывались Палатенцом. Юлька познавала грани медленно возвращающихся эмоций, от чего икал не только я, уже регулярно тренирующийся выделять два вида слизи одновременно (ну она ж голой по квартире носится!), но и всё население «Жасминной тени». Неуязвимое привидение, достаточно просто проникающее сквозь не слишком толстые препятствия, постоянно меняющее формы и пытающееся понять собственные эмоции — это не самый легкий сосед. Особенно если это самое привидение кумир миллионов, и особенно, когда возникает в ванной комнате у рыжего Дмитрия Расстогина, пригласившего к себе на печеньки Дарью Смолову. Учитывая, что оба молодых человека были в ванной под душем, а Юлец заявилась к ним туда в виде не так давно покинувшего этот мир известного певца Никола Варангоси…

В общем, после того как в задницу сгорающей от стыда Смоловой невозмутимые врачи всадили дозу мышечного релаксанта, освобождая тем самым Расстогина из сладостного плена, Дмитрий вслух и матом давал клятву целибата каждому, кто хотел его слушать. И не зря. Дело-то было вечером, а вот ночью наша Даша превращалась в очень не любящее людей существо, из-за чего рыжий натурально рисковал как минимум остаться без члена.

Всё началось утром в понедельник, причем с того, что я крепко получил по яйцам коленом. Автором удара был исхудавший как смерть Салиновский, появившийся потертым зомби на пороге «Жасминной тени». Натурально напоминая того самого скелета в очках, каким он был в начале нашего знакомства, блондин, злобно взглянув на меня, лишился сознания, и был передан на руки вызывающей скорую бабе Цао. Приняв справедливую кару, я поспешил в университет, сгорая от нетерпения увидеть, куда и на что ушли соки нашего полового богатыря.