Книга По сложной прямой, страница 46 – Харитон Мамбурин

Тоскливо взвыв, я сел на пол, уставившись на потолок.

Новая жизнь, второй шанс. Никаких треволнений, никаких хлопот, никаких ошибок. Твердо и уверенно прожить жизнь, обеспечив себе комфортный уровень занятости и отдыха. Тем более тут, в развивающемся, великом и могучем Союзе. Тихая работка в дружном коллективе, аккуратные интеллигентные пьянки, закуренные в пятничную ночь кухни, с которых расползаются оглушенные собственными воплями под гитару гости. Радость урванным импортным джинсам, прохладная приятность хорошего разливного пива после трудового дня, рыбалка, жена, дети.

Хех. Мечты-мечты, где ваша сладость.

Будь у меня полегче характер, я бы воспринимал эту, вторую жизнь, с юмором. А что? Учишься, вокруг кипит и гремит половая жизнь, бухающие студенты, приключение на приключении! А еще я тайный агент КГБ при исполнении и с зарплатой, владею сверхъестественными способностями, знаменит аж до посинения… бла-бла-бла.

И верчусь как карась на гриле. Не только я. Окалина, матёрая мать-героиня и штатный палач города, крутится не меньше. Молоко? Там свои загогулины, но вот ни разу не уверен, что добрая женщина спокойно спит и кушает. Мы все танцуем кто во что горазд просто потому, что под неосапов схему не подведешь, квоту не составишь, нормативы не выработаешь. Я просто не думаю о том, что могу снять с себя трусы, выйти на улицу, поднять на руки 412-ый «Москвич», а потом бросить машину в того, кто мне не нравится. Попасть и убить. Размазать в тонкий блин.

А десятки тысяч молодых людей по всему Стакомску — вполне себе об этом думают. Есть те, кто логикой и дисциплиной пытаются вытравить и выбить из них ущербные мысли о собственном превосходстве. Но такие раздумья слишком манят, слишком сильно драконят сидящего внутри нас примата. Тех, кто не может с собой совладать, берет на себя Окалина-старшая и её братцы-кролики из «Когтя». Их служба и опасна, и трудна.

Поэтому и получается у нас тут всё через жопу. Каждый день что не подвиг, то превозмогание. Или, на худой конец, риск жизнью.

Так и живём.

Несколько дней прошли почти мирно. В политехе ко мне потихоньку привыкали пьющие слои населения, всё увеличивая и увеличивая свои запросы так, что приходилось таскать с собой чуть ли не по килограмму порошкового «спирта-плюс» в куртке. Бизнес тихо-мирно развивался, хотя и пришлось пару раз напряженно поговорить с хмурыми ребятами, которым не особо понравилась новая конкуренция. Правда, обошлось без перегибов, так как на стороне спекулянта с самой низкой ценой обычно выступает население, способное быстро перейти из пьющего в мордобьющее состояние. Относительно, конечно.

Другой стороной монеты была лютующая комсорг. Галкина не могла докопаться ко мне лично, так как в её списках я значился неприкасаемым, но вот демонизировать она меня могла и хотела. Причем, на своих проповедях о светлом будущем, куда она приведет массы, уже дошла до того, что измученный активностью её двухметрового нетраханного тела политрук лично вышел ко мне на улицу, и там, выдув за два затяга сигарету, слезно попросил: «вы**и ты её уже!». Посмотрев в бездушные глаза Могилёва, тем не менее, полные страдания, я вкрадчиво спросил его о том, что, по его мнению, будет после того, как я утолю жар в чреслах этой обширной девственницы. С политехом-то хер с ним, как и со студентами или там, даже, с самим Могилёвым — со мной-то что будет?