Книга По сложной прямой, страница 45 – Харитон Мамбурин

— На самом деле, она умеет держать себя в руках, — поджав губы, сообщила нам Молоко, — И будет это делать.

— Если не поселится с Виктором, — надавила на больное Окалина, — Учитывая, сколько времени тот проводит голым. Да, Вить, если ты согласен, то мы договорились, но вот этот момент запомни — не показывайся это мелкой б**и на глаза голым. Никого за связь с ней не посадят и даже выговора не сделают, но… сам понимаешь.

— Понимаю, — хрипло выдохнул я.

Высокие моральные нормы советского народа, пропагандируемые с экрана телевизора, далеко не совпадали с реальным положением дел. У неосапов эти самые нормы были куда ниже. Нам, грубо говоря, попросту не мешают трахаться как попало и с кем попало и куда попало, лишь бы содомию не разводили мужицкую, потому как столь тревожащих государство детей в чересчур юном возрасте мы не производим, болячки не разносим, на институт брака не покушаемся. Тем более, что если спиногрыз получится, то криптиду 2-Зго поколения будут рады до обосраться. Однако, низкие нормы вовсе не означает, что их нет. Тем более — у меня, прожившего в сумме куда больше, чем та же Юлька. И успевшему отвыкнуть от жесткача с экранов смартфона того времени.

— Странно, — обернулась ко мне перед дверью майор, предварительно выпустившая наружу свою подругу, — Я думала, что ты, Изотов, как раз по этим…

— Нелла Аркадьевна! — тут же вспыхнул я, подходя к блондинистой начальнице почти вплотную и задирая голову вверх, — Я предпочитаю изящных и миниатюрных женщин, а не детей! Запомните это… пожалуйста!

— Какая реакция, — озадаченно наклонила голову военная, — С чего бы это, Изотов?

— Потому что подобную инсинуацию я уже слышал неоднократно! — отрубил я, проглотив «от неизящных и неминиатюрных женщин». Было дело. Бесило невероятно. Именно потому, что от «неизящных и неминиатюрных», которым было обидно и хотелось уязвить. Пословицу «насильно мил не будешь» моментально забывают, когда понимают, что ими пренебрегают.

— Хорошо, — чуть помедлив, кивнула женщина, — Запомню.

А затем её глаза уставились на что-то за моей спиной, а из груди вырвалось возмущенно-смущенное «Юля!!».

— Что? — ответила совершенно голая Юлька, уже сидящая на своем любимом канделябре с книгой в руках, — Мне так комфортно. Буду так. Дома.

Мы с Окалиной переглянулись.

— Если вы думаете, что я постесняюсь на неё мастурбировать в общей комнате… даже зная, кто будет смотреть записи…, — с издёвкой произнес я, — … то вы очень глубоко заблуждаетесь, товарищ майор!

— Я знаю, как выглядит голая мама, — подлила цистерну керосина в разгорающийся пожар товарища майора дочь, демонстрирующая, что она здесь точно никому не товарищ, — Хочешь, покажу?

— Изотов, выйди!!! — чуть не обрушила воплем общежитие военная, выталкивая меня из апартаментов.

Через 15 минут она ушла, имея вид человека, продравшегося сквозь несколько смертельных схваток подряд, выгрызшего победу из лап самой смерти и идущего испустить свой несломленный ненастьями дух на высоком кургане, с которого так приятно наблюдать свой последний восход солнца.

Пожав плечами, я зашел к себе домой. Посмотрел на Юльку, продолжающую сидеть в таком же развратно-голом виде, что и раньше.

Юлька посмотрела на меня. А затем, спустя чуть-чуть, мигнула своим обликом, показав именно то, за что её предок клала жизнь и нервы на алтарь победы.