Книга Сезонные страхи, страница 76 – Шеннон Макгвайр

Первоначальный план был честолюбивым, но вполне реальным: алхимическим способом создать двух младенцев, опираясь на исследования Рида и другие задокументированные источники, вроде Шелли и Фрэзера, чьи попытки сотворить живое существо привели к удивительным и ужасным результатам. Позволить детям расти обычным порядком, должным образом привязать их к календарю и остановить их развитие в утробе Ариадны в день солнцеворота. У Роланда еще остались те зелья, которые они вместе смешивали в его кабинете, они заперты в маленьком надежном сейфе, на память и в назидание. Младенцы должны были находиться в состоянии клинической смерти до равноденствия, восьмимесячные, готовые сделать свой первый вдох одна до, а вторая после полуночи, Мелани – зимой, а Авен – уже весной.

Единственная опасность, о которой они тогда подумали, заключалась в том, что Авен могла бы, и то не наверняка, оказаться более тесно связанной с весной, чем с летом, но было совершенно невозможно произвести девочек на свет в их родные сезоны, они рисковали потерять обеих. План был хороший. Отлично смотрелся на бумаге, во время испытаний все работало как надо, все было логично.

Но когда Роланд дал Ариадне первое зелье, она ахнула, пошатнулась и сказала, что чувствует, как зима завыла у нее в костях: сезон не пожелал отступить. Они никак не могли втолковать вселенной, что просто-напросто пытаются добиться совершенства; вселенная поняла лишь, что у нее хотят забрать совершенный сосуд для живой Зимы, и среагировала соответственно. Процесс не замедлился, а ускорился, и начались роды.

Авен поджимает губы.

— Я тебе не верю. Тревор говорит, ты алхимик, один из лучших, ты должен был спасти нас обеих.

— Я спас вас обеих, – с тихим отчаянием возражает Роланд. Она его дочь. Он хочет, чтобы она его любила. Чтобы поняла: все, что он сделал, он сделал ради любви к ней и ее сестре. – Доктора забрали бы тебя у меня. Возможно, тебя поместили бы в кувез, но не смогли бы поддержать твою связь с летом. Ты бы угасла и умерла, у тебя не было ни единого шанса. А так ты хотя бы смогла вырасти. И посмотри только! Посмотри только на себя. Ты совершенна.

Не следовало этого говорить. Роланд сразу понимает это по ее помрачневшему лицу и сжатым губам, Авен делает шаг назад, подальше от него.

— Если я совершенна, то почему ты не разбудил меня, как только началось лето? Почему не вырастил нас обеих?

— Авен…

Тому было много причин. Веских, ужасных, бесчисленных причин. Во-первых, он никак не сумел бы объяснить появление второго младенца; и волосы у девочек такие разные, что не получилось бы выдать их за одного ребенка, пока им не исполнилось хотя бы три или четыре года; Роланда бы обвинили в краже собственной дочери, заставили сдавать кровь и делать тест на отцовство, и тут могли бы вскрыться такие факты, к которым мир еще не готов. Да, он был их отцом, несомненно, на генетическом уровне, и в то же время не был, точно так же, как они были и не были близнецами, статуи, созданные по одному образцу, зеркальные отражения погибшей Ариадны, но при этом их сотворили из настолько разных материалов, что Роланд и сейчас не уверен, даже после всех операций, которые перенесла Мелани, чтó именно обнаружили бы врачи, сравнив образцы обеих девочек под микроскопом.