Книга Развод на спор, страница 17 – Любовь Попова

— Марк!

— Это рабочий телефон, Даш. Рабочий! — наконец смотрит мне в глаза. Жёстко. Упрямо.

— С каких пор? Почему я о нём не знала?

— Ты сама просила не посвящать тебя в детали моей работы. Чтобы лишний раз не переживать. Вот я и не напрягаю лишней информацией.

Он прав. Всё логично. Сама ведь просила. Потому что знаю: не вся его деятельность проходит по белым документам. Слишком много "если", "может", "не спрашивай".

Но всё же — почему я не знала?

— Почему он не у Ксении? Она же твой помощник.

— Она — не тень. Есть вопросы, которые она по возрасту не потянет. Даш, что за паника? Кто тебя укусил, моя булочка?

— Не называй меня так, — отворачиваюсь. Шаг назад, почти к двери. И тут он подходит, обнажённый, спокойный. Хватает. Валит на кровать, не давая отстраниться.

— Булочка. Булочка. Самая вкусная, горячая булочка, — шепчет, прижимаясь всем телом. — Я хотел на тренировку, но, по-моему, тут уже адреналин пошёл.

— Я не всегда готова перед тобой ноги раздвигать, — пытаюсь оттолкнуть.

— Конечно, не всегда, — усмехается он, распахивая халат, накрывая грудь губами. Втягивая сосок до сладкой боли. — Что у тебя сегодня за настрой? Мне Тёме позвонить? Может, он тебя перегрузил?

— Он? — выдыхаю, когда его рот касается соска. — Он меня вообще не контролирует.

И тут — звонок. С того самого телефона.

— Подойдёшь?

— Забей. На сегодня я всё сделал, — не отрываясь, шепчет он.

— Ответь. Вдруг у Ксении что-то срочное, — отталкиваю его и иду в душ. Но дверь оставляю приоткрытой — и прислушиваюсь.

— Я же просил, блядь, не звонить, когда я дома. Чего? Когда? Они там совсем охренели? У нас чемпионат, а они решили подзаработать? Да с чем ты разберёшься! Не лезь сказал, титьки еще не выросли в мужские дела встрявать.

Он шагает в сторону ванной, а я быстро включаю душ и залезаю внутрь. Черт, холодная. Резко переключаю на теплую.

Сердце колотится так, словно я в чем – то виновата.

— Даш, — он открывает дверцу душевой и скользит по мне взглядом. Резко протягивает руку, пытаясь ущипнуть за сосок, но тут же получает по руке. — Мне надо отъехать. Тагир с Ринатом встряли.

— Это те, которых ты под крыло взял?

— Они самые.

— Забери тогда Тасю у моей матери. Иначе она там ей мозг засрет.

— Заеду. Устрою приятный вечер любимой теще, — усмехается. — Даш, ты успокоилась? Или нужен ещё один сеанс сексотерапии?

— Иди уже, сексотерапевт. Я сегодня полечусь винишком. И Сашке позвоню. Ты же ни в чем не виноват?

— В том, что завел рабочий телефон и трусы не так складываю. Готов понести заслуженное наказание и посмотреть с тобой серию твоей любимой мыльной оперы.

— Ага, чтобы слушать комментарии по поводу того, как у меня разжижается мозг?

— Нет, скорее по поводу того, насколько мужики в этих сериалах идеальны. Отсюда и притензии по поводу трусов.

— Уверена, Серкан Болат умеет складывать свои трусы.

Марк в ответ только ржет и уходит.

Он уходит. Щелчок двери — короткий, уверенный, как у всех мужчин, которые знают, что их ждут, даже если никто этого не обещал.

А я остаюсь — под тёплой водой, с тяжёлым сердцем и одной навязчивой мыслью: я даже не могу ему позвонить. Потому что не знаю второго номера.

Вода струится по коже, смывает пот, возбуждение, нервозность. Но не тревогу.

Он всегда возвращается. Улыбается, как ни в чём не бывало. И приносит в дом запах улиц, чужих проблем и мужских решений. Он работает с теми же мальчишками, с которыми работаю я — сложные, упрямые, битые судьбой. Только если я пытаюсь их лечить системой, Марк — ломает и собирает по-своему. Через бойцовский клуб. Через страх. Через силу. Через улицу.