Книга Развод на спор, страница 19 – Любовь Попова

Патрульная машина стоит у входа. Вторая — сбоку. Два мента выводят Тагира и Савву. Головы опущены, вид страдальческий. У одного кровь на футболке, у второго — синяк под глазом. Красавцы, нечего сказать.

Закадычные долбоебы, которые вечно ищут себе приключений.

— Реально в армию вас сдам, уроды, — бурчу в шлем, глуша мотор.

Слезаю, смотрю на эту картину. Руки чешутся — не бить, а швырнуть их обратно тем, кто их ко мне, когда – то привел с пометкой «Не годен».

Ксюха уже спрыгнула, поправляет куртку. Оглядкой косится на ментов. Смотрит с кем можно пообщаться.

Вздыхаю. Показываю кулак этим молодцам — пусть знают, что выговор будет не на словах. Достаю телефон, набираю Севера.

— Что за кипиш на ночь глядя? — отвечает он мгновенно, будто не спит вообще никогда. Или просто знает: если я звоню ночью, значит, неспроста.

— Не знаешь, кто бы мог пообщаться с ментами насчёт освобождения двух твоих любимых бойцов?

— Опять? — в голосе раздражение, усталость и, как всегда, чуть иронии. — У них шило в заднице?

— У них дурь в башке. Но я её выбью.

— Пока, судя по всему, хреново выбиваешь, — усмехается. — Сейчас похлопочу. Жене привет.

— Ага, — отрывисто отвечаю и кладу трубку.

Стою, жду, когда отдадут моих идиотов. Не пойму до конца, почему именно они стали моими лучшими бойцами. Вроде бы не крупные. Савва — вообще дрищ. Весит, как гантеля. Тагир покрепче, но тоже не медведь.

Но в них злости — с лихвой. Настоящей, голой, выживательной. Такой, которая не с улицы — а изнутри. Они вбиваются в противника, как в дверь, которую никто не собирался открывать. Без оглядки, без расчёта. Бокс и реслинг у них в крови.

Может, я их держу рядом потому, что вижу в них себя. Себя в восемнадцать. Злого, гордого, не умеющего просить. Того, кто был уверен, что сам себя вылепит.

Я мечтал о карьере в Штатах. Видел себя под прожекторами, в клетке, с флагом за спиной.

Пока не встретил Дашу.

После неё многое стало другим. Не сразу, но ощутимо. Она — как точка опоры.

Сначала бесился, потом втянулся, а потом понял: без неё меня просто швыряет из стороны в сторону. А с ней — спокойно. Надёжно. С ней я на своём месте.

Ксения откровенно флиртует с полицейским.

Трогает его нагрудную камеру, наклоняется ближе к уху, будто собирается прошептать что-то важное. При этом губы так близко, что ещё чуть-чуть — и она встанет на колени. Прямо тут, на парковке. Чтобы отсосать? Нет, конечно. Ксюха сплошная динамо. Для всех — кроме меня. Что она, к слову, однажды озвучила напрямую, почти с вызовом.

Её раскованность не удивляет. Скорее даже веселит. Такая девчонка точно не будет ныть, если её закинет в горы без вайфая или в другой часовой пояс с одним рюкзаком. С ней хоть в поход, хоть в рейд, хоть в Таиланд — не будет визга, что "уличная еда небезопасна", и что “Мы забыли активированный уголь”.

Лёгкая. Удобная. Без тормозов. Но это как раз и напрягает. Потому что легко не всегда значит хорошо.

— Марк Владимирович, — подаёт голос Тагир. Парни только вышли из полицейской машины, помятые, понурые, с видом тех, кто понял, что лажанулся, но до конца не раскаялся. Им словно не по двадцать три, а по шестнадцать.

Я не отвечаю. Я слушаю Ксению, которая уже всё выяснила. Быстро, чётко, без прикрас — как всегда, когда нужно по делу.