Онлайн книга «Барышня-попаданка. Лайфхаки из 21 века»
|
Библиотека. Или, скорее, кабинет с книгами. Большое, в три окна, помещение с высокими шкафами вдоль стен. Пахло старой кожей, бумагой и чем-то еще… лавандой, что ли, которую когда-то клали между страниц. Посредине стоял массивный письменный стол с зеленым сукном, на нем подсвечник и стопка бумаг под пресс-папье. Я сделала шаг внутрь, оглядываясь. Невольно провела пальцем по корешкам: французские романы, русские журналы, какие-то справочники. «Хорошее собрание, — подумала я. — И в каком порядке? Судя по пыли, в последний раз здесь убирали... давно». На столе тоже пыль. Не везде, а там, где рука с тряпкой редко проходила: на стопке книг в углу, на корешках папок, за чернильным прибором. Сама же середина, где, видно, писали и читали, чистая, если не считать чернильных пятен. Бумаги аккуратно сложены. «Влажная уборка, — зашевелилось во мне привычное. — Сначала сухая тряпка, потом влажная, но чтобы вода не капала. И книги протереть...» Я снова одернула себя и перевела взгляд на стены. Картины. Их было несколько: над диваном итальянский пейзаж, какие-то руины, кипарисы, синее небо. Напротив, между шкафами, натюрморт с рыбой и овощами, темный, плотный. У окна портрет женщины в темном платье, с высоким воротником и строгой прической. Я подошла ближе к натюрморту. Прищурилась. И вдруг словно током ударило. Я видела эту картину. Не в этом веке, не в этом доме. А там, в другой жизни, в запасниках Эрмитажа, куда нас, пенсионеров, водили на экскурсию. Гид тогда говорил: «Неизвестный мастер, но работа редкая, тонкая...» И вот он. Висит на стене, в пыли, в запущенном кабинете провинциального помещика. Неужели оригинал. Сердце заколотилось где-то в горле. Я с трудом заставила себя дышать ровно. Не сейчас. Не выдавать. Потом. Когда-нибудь потом, если будет случай, можно сказать дядюшке, что у него в доме сокровище. А пока я просто покачала головой: — Могу, конечно, и ошибаться. Наверное, копия или ученическая работа... Но очень хорошая. Современники разберутся. А пока... — Вы разбираетесь в живописи? Я вздрогнула и обернулась. В дверях стоял мужчина. Высокий, в простой светлой рубахе с закатанными рукавами и темных брюках. Волосы русые, чуть вьющиеся, небрежно зачесаны назад. Лицо с правильными чертами, но не красивое в обычном смысле, скорее интересное. И глаза светлые, смотрели с любопытством и легкой насмешкой. И тот самый голос… Он сделал шаг вперед, чуть склонил голову. — Дмитрий Сергеевич Ордынцев, — и добавил, заметив мое замешательство: — Вы, наверное, меня не помните, Екатерина Петровна. Покойная жена Алексея Ивановича приходилась мне тетушкой. Мы встречались, когда вы были еще девочкой. Давно, лет десять назад. Я смотрела на него, и в памяти Катерины вдруг всплыло смутное, словно сквозь туман: большой дом, много гостей, шум, смех. Молодой гусар в щегольском мундире, проходя мимо, небрежно дернул ее за косу. Она вскрикнула, а он даже не обернулся, пошел дальше, будто ничего не случилось. Взрослые только посмеялись: «Ох уж этот Дмитрий!» А потом он куда-то исчез, и больше она его не видела. — Кажется, припоминаю, — сказала я осторожно. — Вы дернули меня за косу. Я чуть не разревелась, а вы даже не извинились. Он усмехнулся, и в глазах мелькнуло что-то теплое, даже виноватое: |