Книга Барышня-попаданка. Лайфхаки из 21 века, страница 10 – Вивьен Ламур

— Ничего страшного, — я отступила от окна, придвинула табурет и залезла на него.

Провела пальцем по стеклу, посмотрела на серый след на подушечке. В голове мелькнуло: в другой жизни у меня был флакон с распылителем, тряпочка из микрофибры, которая сама собирала грязь. Или те, что уже пропитаны специальным составом, даже мочить не надо. А здесь... только то, что под рукой.

— Глаша, принеси, пожалуйста, уксус. И старые газеты.

Она кивнула и убежала. Вернулась быстро, поставила на стол бутыль с уксусом, рядом положила чистую тряпку и пару номеров газеты с пожелтевшими страницами.

Я слезла, добавила уксус в ведро с водой, окунула тряпку, отжала. Снова забралась на табурет. Провела влажной тряпкой по стеклу: грязь растеклась, но стало заметно чище. Сполоснула тряпку в ведре, отжала, еще раз прошлась.

— Глаша, подай газету, пожалуйста.

Глаша протянула лист. Я скомкала его, натерла стекло круговыми движениями. Оно заблестело, будто его и не было.

— Видишь, как чисто!

В этот момент дверь скрипнула. В кабинет вошла Евдокия. Увидев меня на табурете, с газетой в руке, она остановилась на пороге, и лицо ее приняло такое выражение, будто я занималась чем-то непотребным.

— Что же вы делаете, барышня! — голос у нее был строгий. — Не барское дело! Слезьте сейчас же!

— Сейчас, Евдокия, — я не слезла. — Вот только стекло протру.

Евдокия подошла ближе, прищурившись. На уксус она не обратила внимания: средство обычное, чего тут удивляться. Но то, что барышня сама лезет на табурет окно мыть, ее явно коробило.

— Глашка, — сказала она строго, — бери тряпку, делай, как барышня показала.

Глаша шагнула к окну, но не успела: в дверях послышались шаги. Я обернулась.

Дмитрий стоял на пороге. Он только что вернулся с прогулки: волосы растрепаны, на лице свежий румянец. На нем был легкий сюртук из тонкого сукна, жилет, сапоги для верховой езды. Ворот рубахи расстегнут, галстука нет: видно, жарко. В руке он держал перчатки и плетку.

Остановился, оглядел комнату: открытое окно, Глаша с тряпкой, Евдокия с поджатыми губами, я на табурете.

— Доброе утро, — сказал он с легкой усмешкой. — Я вижу, здесь уже...

Я неловко повернулась, чтобы поздороваться, табурет качнулся. Я взмахнула руками, теряя равновесие.

В следующий миг Дмитрий отбросил перчатку и плетку и оказался рядом. Он подхватил меня, и на мгновение я оказалась прижатой к нему, чувствуя запах лошади, кожи и свежего воздуха.

— Катя! — вырвалось у него. — Осторожнее!

Он быстро поставил меня на пол, отступил на шаг. Я поправила выбившуюся прядь, чувствуя, как горят щеки.

— Спасибо, — выдохнула я. — Я.. не удержалась.

— Вижу, — он смотрел на меня, и в глазах его уже не было насмешки. Только какое-то странное, пристальное внимание.

Евдокия кашлянула. Глаша отвернулась, делая вид, что занята уксусом.

Я взяла себя в руки. Ну все, сплетен не избежать. Вот черт...

— Глаша, теперь ты, — я передала ей газету. — Сначала уксусной водой, потом сухой газетой натереть. Попробуй.

Она кивнула, полезла на табурет.

— А мы, — я повернулась к Дмитрию, — займемся книгами.

— Книгами? — он поднял бровь.

— Да. Их надо проветрить, пыль протереть. Если хотим каталог составлять, сначала порядок навести.

Я подошла к шкафу. Надеялась, что работа поможет скрыть то смущение, которое охватило меня после неловкого падения и его быстрых рук, подхвативших меня. Пахнуло старой бумагой, кожей, чем-то сладковатым.