Книга Барышня-попаданка. Лайфхаки из 21 века, страница 11 – Вивьен Ламур

— Смотрите, переплеты рассыхаются, корешки в пыли. Книги нужно вынести на подоконник, там сухо и свежо. Корешки протереть сухой тряпкой. Полки влажной тряпкой, — сказала я. — Только воду лучше с уксусом смешать, для дерева это тоже полезно, не только для стекол. А если есть растительное масло, добавить немного: так и пыль дольше не садится, и дерево блестеть будет.

Дмитрий смотрел с сомнением.

— Масло с уксусом? — переспросил он. — Я такого не слышал.

— Для блеска, — я улыбнулась. — У нас… в имении так делали. Старый способ.

Он помолчал, потом усмехнулся, скинул сюртук и начал закатывать рукава рубашки.

— Что ж, показывайте, куда складывать.

«Другой бы барин не стал руки пачкать, — подумала я. — А этот легко согласился. И не брезгует».

Евдокия постояла еще немного, наблюдая, как мы достаем книги с полок. Потом молча вышла.

Ключнице, конечно, не пристало самой работать: у нее для того горничные есть. Впрочем, как и барышне, если уж на то пошло. Но что взять с Катерины? Никто не знает, откуда в ней взялась такая тяга к порядку. И не узнает.

Мы работали почти час. Дмитрий переносил книги, я протирала полки, Глаша закончила с окнами и взялась за рамы картин.

Полки после уксуса с маслом заблестели: не просто чистые, а живые, теплые. Древесина, которая казалась тусклой и пыльной, вдруг проступила своим рисунком, заиграла янтарными и медовыми оттенками. Даже старые царапины стали выглядеть не как недостатки, а как следы времени, которым полагается быть.

— Ишь ты, — сказала Глаша, поглядывая на полки. — Словно новые стали.

Дмитрий, подавая очередную стопку книг, тоже заметил:

— А ведь и правда. Давно я эту библиотеку такой не видел.

Мне стало приятно от его слов. Глупо, конечно, но приятно. Я отвернулась к окну, чтобы скрыть улыбку, и взгляд упал на стол.

Зеленое сукно было в пятнах: чернильных, жирных, въевшихся. Ну вот, нашлась и новая задача.

В этот момент вернулась Евдокия: просто посмотреть, как идут дела.

— Евдокия, — окликнула я. — А это чем чистили?

Она подошла, посмотрела на пятна.

— Мылом терли, барышня. И скипидаром пробовали. Только хуже стало.

Я задумалась. В памяти всплыло: что-то читала, или в блоге видела. Хлебный мякиш. Свежий хлеб вытягивает грязь из сукна, не повреждая ткань.

— А хлебом пробовали?

— Хлебом? — Евдокия уставилась на меня. — Это как же?

— Свежим. Мякиш катаете по пятну, он грязь в себя тянет.

Она скептически покачала головой, но спорить не стала.

— Глаша, — сказала я, — принеси, пожалуйста, свежего хлеба. Краюху.

Глаша убежала и через минуту вернулась с хлебом. Я отщипнула мякиш, скатала в плотный шарик и начала осторожно катать по чернильному пятну. Мякиш темнел на глазах, впитывая грязь. Я сменила на новый. Пятно светлело.

— Ишь ты, — уже удивилась Евдокия. Рассматривала, наклонившись.

— Вы удивительная, Катерина Петровна, — сказал негромко Дмитрий. Он стоял у шкафа, прислонившись плечом, и смотрел на меня. Взгляд у него был задумчивый.

— Чем же?

— Знаете, как сукно чистить. Как книги беречь. Как стекла мыть. Обычно барышень такому не учат. Откуда вы это знаете?

Я на секунду задумалась. Правду не скажешь, но и молчать неловко.

— У нас в имении была одна старушка, — сказала я. — Она много чего знала. Вот и научила.

Это была неправда, но какая-то близкая к правде. Ведь действительно были люди, которые учили. Не в этом веке, не в этой жизни. Но были.