Книга Барышня-попаданка. Лайфхаки из 21 века, страница 2 – Вивьен Ламур

«Будешь учиться, Катерина Петровна, — мысленно пообещала я себе или ей. — Бабушка Лидия тебя всему научит».

Я вспоминала свою прошлую жизнь, как старый фильм, который давно не смотрела. Работа в гостинице: сначала горничной, потом старшей по смене. Привычка к порядку, умение управлять людьми, знание, как быстро и чисто убрать номер, как организовать пространство, чтобы все было под рукой. Потом пенсия, путешествия по матушке России, музеи, блоги про домашний уют и лайфхаки. Все это было. И вдруг — ничего. И это чужое тело, чужое имя, чужая жизнь.

Екатерина Петровна. Катерина. Катюша.

Я вздохнула и постаралась выпрямиться. Спина затекла, ноги онемели. Дорога была долгой, экипаж открытый. Солнце припекало по-летнему. Пыль, густая и серая, оседала на платье и лице, но я не жаловалась.

Поправила узкие манжеты, выглядывавшие из рукавов черного платья. В дороге они успели запылиться, но это было не страшно.

— Вон, Катюша, — дядюшка кивнул вперед, — показалась усадьба.

Я выглянула из-за его плеча. За полем, на пригорке, стоял дом. Двухэтажный, с мезонином, когда-то выкрашенный в желтый цвет. Отсюда, с дороги, он казался крепким, основательным.

Тарантас въехал в распахнутые ворота. Во дворе засуетились люди. Из конюшни выбежал мальчишка, принял лошадей под уздцы. Из дома вышел старик в жилете поверх рубахи, с лысеющей головой и живыми, быстрыми глазами. Подошел к экипажу, поклонился.

Теперь, когда мы подъехали ближе, я разглядела, что краска на стенах местами облупилась, крыльцо резное, но давно не крашенное, вокруг росли старые липы, уже распустившие листья. За домом виднелись постройки: амбары, конюшня, длинный сарай. Все как положено в средней руки усадьбе.

— С приездом, барин. С приездом, барышня.

— Здравствуй, Захар, — дядюшка оперся на трость, слезая. — Помоги барышне.

Захар протянул мне руку. Я взялась, чувствуя, как дрожат ноги после долгой дороги. Старик поддержал, не дал упасть.

— Осторожнее, барышня. Сейчас отдохнете.

На крыльце стояла женщина. Лет пятидесяти, плотная, в темном платье и белом чепце, руки под фартуком. Глядела строго, но без злобы. Ключница, поняла я. В доме отца такая же встречала гостей и распоряжалась прислугой.

— Евдокия, — кивнул ей дядюшка. — Племянница моя, Екатерина Петровна. Комната готова?

— Готова, Алексей Иванович, — женщина поклонилась мне, чуть наклонив голову. — Все приготовлено. Пожалуйте, барышня.

Я пошла за ней, чувствуя на себе взгляды. Из-за угла амбара выглянула баба с ведром, у конюшни замер парень в картузе, из окна высунулась чья-то голова. Все смотрели на меня, осиротевшую племянницу, которую барин привез из дальних мест.

Мы вошли в дом. В прихожей пахло деревом, воском и чем-то еще… начищенной медью, что ли. Половицы скрипели под ногами. Евдокия шла впереди, не оборачиваясь, но я чувствовала, как она косится на меня. Оценивает.

— Ступайте осторожнее, барышня, — сказала она, когда мы подошли к лестнице. — Ступеньки старые уже.

Я поднялась. Коридор на втором этаже был длинным, с несколькими закрытыми дверями по обе стороны. Свет падал из окна в торце, занавешенного ситцевой занавеской. Евдокия остановилась у одной из дверей, толкнула ее.

— Вот ваша опочивальня.

Комната оказалась небольшой, но светлой. Окно выходило в сад, за стеклом зеленели молодые липы. Мебель простая, но добротная: кровать с высоким резным изголовьем, застеленная белым покрывалом, комод у стены, стул, сундук в углу. На комоде стоял кувшин с водой, рядом таз и чистое полотенце. Маленький столик у окна, на нем глиняная кружка и тарелка с накрытым куском хлеба.