Книга Отвергнутая истинная Высшего дракона, страница 2 – Аурика Рейн

Каэн отвечает.

— Готов.

Голос у него такой же, как всегда. Ровный, низкий, не быстрый. Я выдыхаю.

Лорд Маркион поворачивается ко мне.

— Альса Линар, – говорит он, и я снова чувствую тот же ледяной холодок, потому что моё имя сейчас должно быть "Альса Драстар". Церемонию не закончили, я ещё Линар, я ещё его невеста, не жена. – Готова ли ты завершить связь со своим истинным?

— Готова, – говорю я.

Мой голос дрожит. Не от страха. От счастья. Я слышу, как кто-то в первом ряду тихо всхлипывает. Это Бренна. Я бы оглянулась, но мне нельзя.

— Тогда, – говорит лорд Маркион, – пусть метки сольются.

Каэн должен сейчас обнажить своё запястье. Я обнажила своё ещё в самом начале церемонии: рукав закатан до локтя, метка на солнечном свете из высоких окон. Он должен сделать то же. Должен прижать своё запястье к моему.

Должен.

Каэн не двигается.

Я смотрю на него.

— Каэн.

Он не отвечает.

Зал замолкает не сразу, постепенно. Сначала перестают шуршать платья в первых рядах. Потом обрывается чей-то шёпот в галереях. И вот уже тишина оседает на нас целиком, тяжёлая, как снег на крыше.

Я смотрю в его лицо.

— Каэн.

Он отступает на один шаг назад.

— Кровь её не вынесет моей.

Голос Каэна льётся через тишину как ледяная вода. Ровный, низкий, не быстрый. Тот же голос, которым он этим утром у завтрака просил передать ему мёд.

В первое мгновение я даже не понимаю, что это обо мне. "Её" – какая-то третья женщина, чьё имя я не успела расслышать, чья судьба меня не касается. Я почти поворачиваю голову, чтобы посмотреть, к кому он обращается.

Потом я вспоминаю, что в зале у алтаря стоим только мы двое.

— Связь не будет завершена.

Что.

Что он сказал.

Я слышу слова, но не понимаю их. Смотрю в его лицо и не могу осознать, как они оттуда вышли. Кровь моя не вынесет. Связь не будет. Слова перекатываются у меня в голове, как камни, которые я не могу собрать в фразу.

Я думаю, это шутка. Странная, жестокая шутка, на которую Каэн не способен.

Думаю, это часть ритуала, о которой меня забыли предупредить.

Думаю, может, ослышалась.

Но нет, я не ослышалась.

— Каэн.

Голос мой звучит чужим, тихим и тонким, словно принадлежит маленькой девочке, а не взрослой женщине.

Зал ахает не сразу, накатной волной: сначала первые ряды, потом середина, потом галереи. Звук пробегает кругом, ударяется о высокие стены и возвращается мне в спину. Платья шуршат. Чей-то веер хлопает о пол. Кто-то тихо ругается на старом языке. Где-то сбоку плачет ребёнок, и кто-то торопливо его уводит.

В первом ряду я нахожу глазами Бренну. Её круглое доброе лицо побелело так, что веснушки на нём проступили чёрными точками. Её ладонь прижата ко рту, плечи трясутся, но звука она не выпускает: какая-то старая фрейлинская выучка, о которой я не знала, что она у неё есть.

Лорд Маркион поднимается медленно, словно несёт смертный приговор. Его правая ладонь снова на каменной плите, но теперь как опора, чтобы не упасть. Только что один из четырёх Высших империи на глазах у всего двора отказался от истинного бонда. Я знаю, что это значит. Я это учила. Это не разрыв помолвки, это юридическое уничтожение моей жизни.

За правым плечом Маркиона леди Талирия. Я её прежде видела только на гравюрах. Высокая, рыжеволосая, с лицом неподвижным, как у статуй на ступенях зала. Её золотые глаза направлены прямо на меня, не с сочувствием, не с осуждением, просто фиксируют, словно записывают увиденное в невидимый протокол. За левым плечом лорд Орхан Северный, седой воин с бородой до пояса. Его ладонь лежит на эфесе парадного меча, и он медленно качает головой.