Книга Луна в тумане, страница 172 – Генри Лайон Олди

Из прорехи тонкой струйкой посыпался песок.

Бросил плети, подумал я. За такое сенсей Ясухиро выгнал бы из додзё взашей и запретил бы возвращаться. Этот человек умеет обращаться с плетями — и в то же время не умеет.

Отец рявкнул на сыновей.

— Прекратить! — перевел Хисатака. — Он велел им не делать этого.

— Мы поняли, — с легкой насмешкой откликнулся Широно.

— Это все? — спросил Нагусику. — Прошу меня простить, у меня множество дел.

Зайти в дом он нам так и не предложил. Пожалуй, я мог бы настоять, и он впустил бы нас в жилище, но я решил на первый раз не доводить дело до крайностей. Да, на первый раз, — я не имел сомнений в том, что мы еще встретимся с Нагусику Тинэном.

А может, и с его сыновьями.

— Широно-сан, — спросил я, когда мы возвращались из деревни в имение ведомства. — Вы сказали, что он тянет. Ну, про весло. Не поясните ли, что вы имели в виду?

Обычно я разговаривал с помощником без лишних церемоний. Мы слишком много пережили вместе, чтобы наши отношения можно было назвать не только служебными, но и дружескими. Но в присутствии Хисатаки я не хотел, чтобы мальчик счел нас господином и слугой.

Хотя Широно и был когда-то моим слугой, мне не следовало учить юного переводчика высокомерию.

— Он делал так, — сказал Широно.

И показал, как.

— Что в этом необычного?

Мы шли через лес. Хисатака утверждал, что так мы срежем дорогу, а главное, будем идти в тени, а не под палящим солнцем. Мальчик оказался прав. Тропинка виляла в гуще древовидных папоротников, на узорчатых листьях блестела роса, не высыхавшая здесь, пожалуй, целый день, а с раскидистых каштанов и орехов градом сыпались созревшие плоды.

Один каштан треснул меня по макушке.

— Веслом бьют, Рэйден-сан, — Широно искоса глянул на мальчика и решил, что разговор в его присутствии нам не повредит. Я тоже так считал, иначе бы не спросил. — Бьют, тычут; если ребром лопасти, можно даже сказать: рубят. Но у весла нет лезвия, им не прорезают, не секут.

Прямо из-под ног выскочила здоровенная лесная крыса. Крыса была чрезвычайно волосатой, я таких сроду не видел. Когда я подпрыгнул от неожиданности крыса шарахнулась в сторону и пропала в зарослях травы.

Я сокрушенно развел руками:

— Прошу прощения! Продолжайте, прошу вас.

— Нагусику, орудуя ребром лопасти, — с подозрительным блеском в глазах Широно поглядывал то на меня, то вслед крысе, — протягивал весло на себя. Так действуют, если в твоих руках стальное оружие с режущей кромкой. Готов поспорить, он привык к боевому оружию древних времен, к примеру, нагинате или китайской алебарде. Весло — чепуха. Учись он драться веслом, он действовал бы иначе. Похоже, но все-таки иначе.

Мальчик слушал с раскрытым ртом.

— На Окинаве носят боевое оружие? — спросил я у Хисатаки. — Я имею в виду острую сталь.

— Члены королевской семьи, — подтвердил мальчик. — Потом сансикан…

— Кто?

В десяти шагах от нас мелькнула зайчиха. Куда она торопилась, я не знал.

— Странно, — удивился Хисатака. — Обычно зайчихи бегают ночью. Конюх Кунайо говорил, в это время года они каждую вторую ночь возвращаются к норе, кормить зайчат…

— Кто такие сансикан? — вернул я его к интересующей меня теме.

Зайцы могли подождать.

— Высшие чиновники, министры. Еще телохранители короля. Потом фудай, воины по рождению… Это как бы самураи по происхождению, не менее трех поколений, а не просто ставшие самураями впервые, благодаря заслугам. И то не все фудай, лишь те, у кого есть специальное разрешение. Его выдают редко, я узнавал.