Книга Луна в тумане, страница 159 – Генри Лайон Олди

Стоп. Начать следует вовсе не с супа. Это у меня с похмелья голова раскалывается, вот и забежал вперед. Начать следует с прихода юного Хисатаки, назначенного нам в переводчики и сопровождающие.

Во двор дома, отведенного для гостей, мальчик явился ни свет ни заря.

— Доброе утро! — заорал он во всю глотку. — Вы спите?

— Уже нет, — мрачно откликнулся Широно.

Минуту спустя мы вышли на веранду — в одних набедренных повязках, растрепанные, опухшие со сна, как невежи из простонародья.

— Похмелье? — с сочувствием осведомился Хисатака.

— Похмелье? — гордо возгласил Широно. — У меня? В жизни не бывало.

Икота испортила ему все заявление.

— У меня бывало, — вздохнул честный я. — И сейчас есть.

— Вам нужен суп, — тоном многоопытного пьяницы сообщил мальчик. — Горячий суп. И чарочка авамори. Одна чарочка, больше не надо.

Меня затошнило. С трудом сдержался.

— Суп? — удивился Широно.

— Велеть, чтобы еду принесли вам сюда? — Хисатака уже был готов действовать. — Или прогуляемся до «земляных комнат»?

— Прогуляемся, — решил я. — Свежий воздух только на пользу.

Погода и впрямь была чудесная. Месяц хризантем? В жизни не поверил бы. Я не мерз даже раздетый.

— Жди здесь, — бросил Широно мальчику, возвращаясь в дом. — Мы скоро.

— Ждите здесь, Хисатака-сан, — согласился я. — Мы вас не задержим.

Похоже, моя вежливость и грубоватость Широно нравились Хисатаке в равной степени. Круглолицый, лопоухий, он сверкал улыбкой так, что от одного взгляда на мальчика становилось легче.

Вскоре, обретя приличный вид, мы неспеша прогулялись до кухонь, присели на лавки перед дощатым, вкопанным в землю столом — и стали глазеть на действия стряпухи.

Ага, вот как раз сейчас она сыпанула в котелок молодую фасоль.

— Авамори, — напомнил Широно. — Чарочку.

— Нет, — отрезал Хисатака, сделавшись внезапно точной копией своего властного деда. — Натощак нельзя. Только вместе с супом, и чтоб был горячий.

Я ждал, что Широно начнет спорить. О чудо! — мой помощник смолчал, подчинившись.

Молодая фасоль варится быстро. За это время стряпуха в миске сделала заправку из соевого соуса, черного рисового уксуса, тростникового сахара и еще какого-то, неизвестного мне соуса. Выждав удачный момент, она влила заправку в котелок, тщательно размешала и принялась нарезать кусочками спинки морского окуня. Нож в ее ручищах порхал шустрой птичкой, наведя на мысли о другом ноже — том, что был обнаружен рядом с княжичем-перерожденцем в момент фуккацу. Опять же дикая свинья, а может, даже кабан…

Что собирались нарезать тяжелым ножом, да еще в спальне?

Странные мысли. Странные сопоставления. Но я уже привык, что эти несуразности временами выводят — выталкивают! — меня на верную дорогу.

Рыба отправилась в суп следом за заправкой, и вскоре Хисатака объявил, что суп готов. С раздражением зыркнув на торопыгу, стряпуха разлила суп по мискам, присыпала сверху крошеными остатками зеленого лука и что-то проворчала на местном языке.

— Вот теперь готов, — перевел мальчик. — А кто спешит, тот останется голодным.

И впрямь, мисок было две.

— Скажи ей, чтобы налила третью, — велел я.

Стряпуха хихикнула. Я и не заметил, когда она успела наполнить третью миску. Ох, не хотел бы я встретиться с этой дикой свиньей на узкой тропинке! Боюсь, там бы меня искупали в крутом кипятке.