Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 71 – Лилия Тимолаева

— Пироги теперь тоже почтовые? — спросил он перед уходом.

— Всё, что проходит через станцию и влияет на работу, должно быть учтено, — ответила Мариса.

— Даже если я съем кусок?

— Особенно если съешь кусок.

— Тогда я против чрезмерного порядка.

— Запиши протест на обратной стороне маршрутного листа.

Финн убежал, ворча, но Мариса заметила, что лист он прижал к груди бережнее, чем вчера держал украденный хлеб. Фамилия Орс внизу была выведена крупно, криво и гордо.

Бытовая суета не отменила угрозу. Зато не дала ей занять весь воздух станции. Люди входили, получали ответы, видели, что окно открыто, что Беата снова у стойки, что Лоренс пишет, что Тарен Моргард не сжёг никого за утреннее признание, а Мариса Роух ещё не арестована и не мертва, несмотря на несколько настойчивых попыток судьбы оформить обратное.

Нижний архив начинался за кладовой печатей.

Дверь туда была ниже остальных, с широкими железными полосами и старым колесным замком. Беата принесла три ключа. Один свой. Второй нашла в связке Варна Дейка, которую, по её словам, так никто и не сдал в город после его исчезновения. Третий оказался не ключом в обычном смысле, а плоской металлической пластиной с вырезанной северной стрелкой. Её нужно было вставить в паз под порогом.

— Почему вы раньше не сказали, что ключ Дейка у вас? — спросил Тарен.

Беата не стала оправдываться.

— Потому что боялась, что вы откроете нижний архив раньше, чем станция будет готова.

— То есть продолжали решать за меня.

— Да.

Он ничего не ответил. Но Мариса видела, как эта тишина даётся ему. Тарен не простил Беату. И, возможно, никогда не простит. Но пока он удерживал гнев в рамках дела, а не мести.

Это уже было победой.

Лоренс внёс открытие нижнего архива в журнал. Свидетелями стали Мариса, Тарен, Беата и он сам. Финна не взяли, несмотря на его попытки появиться «случайно» у кладовой печатей. Клара получила приказ не выпускать его дальше сортировочного зала.

— Если он полезет следом, — сказала Беата, — заберите у него маршрутные листы.

Финн побледнел от такой угрозы сильнее, чем от чёрного письма.

Колесный замок поддался на удивление легко. Дверь открылась внутрь, выпуская запах пыли, сухой кожи, старой древесины и холода, который не знал дневного света. Мариса ожидала сырость, плесень, мышей, беспорядок. Но нижний архив оказался другим: сухим, низким, длинным, с каменными стенами и узкими полками, уходящими в темноту. Мешки лежали рядами на деревянных настилах, каждый с биркой, но многие бирки потемнели, надписи расплылись, шнуры стали ломкими.

— Здесь сухо, — сказала Мариса.

— Нижний архив строили для особых неврученных, — ответила Беата. — Влага портит не только бумагу. Иногда она портит смысл.

Лоренс поднял лампу.

— Мешков больше, чем я рассчитывал.

— Сколько? — спросил Тарен.

Беата посмотрела вдоль рядов.

— Если ни один не исчез, сто шестьдесят два.

Мариса закрыла глаза на один вдох.

Сто шестьдесят два мешка.

Каждый мог содержать десятки писем. Каждое письмо — чью-то судьбу. И где-то среди них лежало второе из цепочки, адресованное Лиаре Моргард, матери Тарена. То самое, которое Беата спрятала, потому что поздно поняла: приказ Крофта был не служебным, а смертельно удобным для тех, кто хотел закрыть дорогу правде.

— Мы не будем перебирать всё подряд, — сказала Мариса. — Начнём по признакам. Двенадцать лет назад, личные вручения, Моргарды, Лиара, северный совет, мешки без полного реестра, мешки с заменёнными бирками.