Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 132 – Лилия Тимолаева

А потому, что за эти месяцы северная станция перестала быть чужой декорацией.

Она знала, какая половица у окна приёма стучит в мороз. Знала, что третий ящик справа заедает, если слишком плотно набить его горными уведомлениями. Знала, что Беата делает вид, будто не любит сладкие булочки из трактира, но всегда оставляет одну в верхнем ящике. Знала, что Финн, когда очень волнуется, проверяет пломбы по три раза и злится, если его хвалят. Знала, что Тарен приходит на станцию через северные ворота, хотя главный вход ближе, потому что именно там когда-то закончился путь смертного письма, а теперь начинается его новая привычка — входить без страха.

Она знала, как пахнет её дом.

Бумага. Дерево. Сургуч. Мороз. Дым. Чернила. Дорога.

И чьи-то шаги на крыльце.

Мариса подняла голову раньше, чем дверь открылась.

Тарен вошёл без плаща, только в тёмном дорожном камзоле, на плечах — снег, в руках — кожаная папка и маленький свёрток. Он уже не выглядел проклятым дознавателем, за которым площадь теряла голос. Не потому, что стал мягче или безопаснее. Нет. Тарен Моргард всё ещё был человеком, рядом с которым лгали осторожнее, а письма в ящиках, казалось, лежали ровнее.

Но теперь в нём не было той каменной усталости, с которой он когда-то протянул ей футляр смертного письма.

Следы на его правой ладони остались. Тонкие серебристые линии, едва заметные, когда он снимал перчатку. Они больше не горели и не тянули из него силу. Беата говорила, что такие следы не шрамы, а закрытые строки. Напоминание о доставке, которую закон наконец признал завершённой.

— Доброе утро, — сказал Тарен.

Финн тут же высунулся из-за его плеча.

— Вы опоздали на семь минут.

Тарен повернул голову.

— Я заходил в конюшню.

— Это не входит в маршрут до окна приёма.

— Входило сегодня.

— Почему?

Тарен поднял свёрток.

— Потому что принёс тебе новые дорожные перчатки. Старые ты порвал на восточном тракте и пытался скрыть записью «ветер виноват».

Финн покраснел.

— Ветер тоже участвовал.

— Перчатки получишь после того, как Беата подпишет выдачу.

— А если она не подпишет?

— Тогда будешь спорить с Беатой.

Финн посмотрел на Беату, оценил перспективы и мгновенно стал образцовым служащим.

— Я подготовлю акт.

— Разумно.

Тарен подошёл к стойке. Мариса смотрела на него, держа его письмо в руке, и вдруг поняла, что он знает. Конечно, знает. Он не спросил, вскрыла ли. По её лицу, по открытому реестру, по тому, как Беата старательно делает вид, что перебирает бумаги, всё было ясно.

— Доставка прошла успешно? — спросил он.

— С небольшим нарушением.

Его бровь чуть поднялась.

— Каким?

— Отправитель не внёс письмо в реестр до передачи.

— Отправитель был неопытен в таких письмах.

— Отправитель врал. Он прекрасно знает, как работает реестр.

— Отправитель хотел, чтобы письмо сначала стало твоим, а потом служебным.

Мариса посмотрела на него через стойку.

— Опасная трактовка порядка.

— Я могу исправить.

— Уже исправила.

Она развернула реестр и показала строку.

Тарен прочитал. На словах «Ответ ожидается» его лицо стало таким, что Беата с папкой немедленно ушла в архив, а Финн, кажется, всё же проявил редкую мудрость и не стал комментировать.

— Ответ будет? — спросил Тарен.

— Возможно.

— Это плохое слово для письма.

— Зато хорошее для женщины, у которой много работы.