Книга День возмездия. В лабиринте грехов, страница 31 – Анна Кэтрин Грин

Она боязливо следила за тем, как его взор скользил по комнате: от темного потолка к не покрытому ковром полу, оттуда к столу, уставленному странными, внушающими страх предметами, о значении которых она часто раздумывала, когда ее отец пользовался ими при занятиях.

— Кроме отца, у вас нет никого близких? – спросил Стенхоп после некоторой паузы.

— Нет, – прозвучал ее ответ, – у нас нет никого на свете. Единственными моими подругами были девушки в школе. Я чувствую себя очень одинокой.

— И вы все время, с тех пор как ушел ваш отец, оставались одна?

— Конечно, – вздрогнув, ответила она, – но как же могло быть иначе? Я должна была ждать его там, где он меня оставил. Если бы он не разлучил меня с моими друзьями… Но я не должна так говорить об отце. По отношению ко мне его доброта не знает границ. Когда он со мною, мне хорошо, и только в его отсутствие я чувствую себя несчастной. Зачем он оставил меня, не сказав ни слова на прощание? Он должен был знать, как мне будет страшно. Как вы думаете, не случилось ли с ним какого-нибудь несчастья?

Она смотрела на него тревожным взглядом. Вместо ответа с губ Стенхопа готов был сорваться вопрос, но он боялся огорчить ее.

— Какова наружность вашего отца? – сказал он наконец. – Не можете ли вы описать ее? Он большого роста?

— Нет, скорее, невысокий, не такого большого, как вы.

— В газете упомянуто о рубце на левой руке. У него нет больше никаких особенных примет?

— Я не понимаю, что вы хотите сказать?

— У него не было оспы, он не рябой?

— Боже сохрани, что вы говорите! У моего отца прекрасные тонкие черты, лицо ученого, но он часто кажется озабоченным.

Стенхоп увидел, что он был на ложном пути. Не этот человек купил пистолета для его отца. Он чувствовал себя разочарованным, но скоро овладел собой.

— В каком расположении духа он исчез? Не был ли он более удрученным, чем обыкновенно?

Слезы, дрожавшие на ее ресницах, теперь медленно покатились по щекам.

— О да, но я не смею ничего сказать вам об этом, потому что он запретил мне говорить о своих делах. Вероятно, он был под влиянием сильного страха, потому что лицо его… – Она остановилась, содрогнувшись при одном только воспоминании.

Но Стенхоп не считал себя вправе прекратить допрос. Не для себя, но в ее собственных интересах он должен был его продолжать.

— Дело идет о том, чтобы отыскать вашего отца, мисс Эванс, – он не мог заставить себя называть ее именем Далтон, – и вы не должны ничего скрывать от меня, – сказал он убедительным тоном.

Мэри медлила и колебалась. Очевидно, ей трудно было решиться.

Наконец, собравшись с духом, она воскликнула:

— Нет, вы должны все знать! Разве я могу молчать, когда ставится на карту вся его судьба, быть может, его жизнь! Он сам не потребовал бы этого. Не правда ли, вы не злоупотребите моим доверием и не сообщите ни полиции, ни… – Она опять остановилась. – Хозяева подслушивают, – прошептала она, указывая на входную дверь.

— Будем говорить тише, – посоветовал он, – я не желал бы закрывать двери. У старухи злое лицо, а вы слишком беззащитны для того, чтобы не обращать внимания на ее пересуды.

— Разумеется, – сказала она, краснея. – если бы я могла поехать к миссис Грации! Но мой отец был бы против этого. Вероятно, он надеется найти меня здесь в полной безопасности по возвращении, если только он когда-нибудь возвратится.