Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 58 – Сандра Барро

— Матушка?.. — прошептал он, едва шевеля губами.

Женщина метнула в его сторону непонимающий, блуждающий взгляд.

— Кто ты? Не мешай мне!

Григорий сделал шаг вперёд, его голос дрожал от подавленных слёз:

— Мама, это я... твой сын. Неужели ты совсем не помнишь меня? Зачем убиваешь Ольгу, как до этого убила Лизу? Посмотри на неё, она же живая!

Призрак долго всматривался в мужчину. Её облик то истончался, почти исчезая, то вспыхивал с новой силой.

— Сын... — наконец выдохнула она, словно с трудом вспоминая это слово.

Пока длились эти душещипательные семейные разборки, я снова метнулась к саквояжу, мельком взглянув на Ольгу. Её дыхание было едва заметным, поверхностным, но она всё ещё была здесь. Я схватила шкатулку и архивные булавки для изгнания, но мою руку перехватил Жаргал.

— Она не сущность, Полина, — твёрдо сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Нельзя её так... шкатулкой. Душа уйти должна. Упокоится сама.

— Что же делать? — я чувствовала, как паника подступает к горлу.

Бурят на секунду задумался, а затем принюхался ко мне.

— Корень Авдотьи? — спросил он, и я кивнула. — Отломи кусок, положи Ольге в рот. Это вернёт ей силы, привяжет к телу. А с духом... с духом говорить надо. Обещать защиту ребёнку. Нет ничего сильнее материнского оберега. Только вот всё помутилось у неё от горя. Забыла она, как оберегать живое от зла. Проклятье старухи наложилось на её любовь, и она теперь не понимает, что убивает. Спасти хочет, забрав к себе.

— Григорий Захарович! — мой голос прозвучал резко, разбивая стеклянный звон призрачного наваждения. — Помогите своей матери! Говорите с ней! Она не понимает нас. Только боль свою чувствует...

Русаков вздрогнул и снова сделал шаг вперёд, протягивая руку, но не решаясь коснуться ледяной преграды.

— Мама... — голос мужчины сорвался, превратившись в хрип. — Посмотри на меня. Это я, Гриша. Твой маленький Гриша, которому ты пела про синюю птицу... Помнишь? У старого пруда, где цвели кувшинки... Ты обещала, что мы всегда будем вместе в этом доме. Но ушла... И оставила меня здесь одного.

Призрак женщины замер. Её лихорадочные движения прекратились, она медленно повернула голову к сыну. В её глазах, полных потустороннего тумана, на мгновение промелькнула искра узнавания, смешанная с невыносимым страданием.

— Гришенька?.. — прошелестела она, и этот звук был похож на шуршание сухих листьев. — Мой мальчик... Ты стал таким большим... Но здесь опасно. Марфа... она заберёт вас. Она выпьет ваши души, как выпила мою. Я должна спасти Оленьку. Лиза уже со мной, ей спокойно и больше не страшно...

— Нет, мама, послушай! — Григорий упал на колени перед кроватью сестры, одной рукой сжимая её безжизненную ладонь, а другую протягивая к призраку. — Не забирай её! Умоляю тебя, не лишай меня сестры. Ты думаешь, что спасаешь. Но ты убиваешь дочь прямо сейчас! Мы защитим её. Я клянусь тебе памятью отца и Лизы. Я больше не позволю бабушке властвовать над нами. Я вырос, мама. И смогу уберечь Ольгу здесь, на земле.

Я видела, как по щекам этого сурового, закрытого мужчины покатились слёзы. В этот момент он не был дворянином или хозяином положения. Это был просто осиротевший ребёнок, который так и не выплакал своё горе.

Пока он говорил, я быстро отломила кусочек корня Авдотьи. Его запах теперь казался мне самым живым и правильным ароматом в этом доме. Я осторожно разжала губы Ольги и положила горькую щепу ей на язык.