Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 109 – Сандра Барро

Я в ужасе подняла взгляд на Жаргала. В его взгляде мелькнуло беспокойство, быстрое, как тень от пролетающей птицы. Но он тут же снова стал невозмутимым и собранным. Ничего не говоря, я прошла к окну и резко раздвинула шторы, впуская в комнату дневной свет. Пыль в воздухе вспыхнула золотыми искрами, и всё вокруг вдруг стало слишком реальным и обычным для произошедших только что событий.

Затем я быстро вернулась к Ирине. Та держалась за горло обеими руками и снова силилась выдавить хоть что-то. Губы женщины шевелились, но не вырывалось ни звука: только хриплое дыхание. Она подняла на меня глаза, полные мольбы, недоумения и вопроса.

У меня не было ответа. Я тяжело вздохнула и тихо произнесла:

— Похоже, это то, о чём я предупреждала, — тихо произнесла, касаясь её плеча. — Плата за вырванную у Вальмонта часть вашей души.

Ирина медленно кивнула, прижала ладони к лицу, и её плечи беззвучно затряслись в рыданиях. Я перевела взгляд на Жаргала. Мой помощник уже начал собирать инструменты со стола.

— Надо подумать, как вернуть ей возможность говорить, — произнёс он, обернувшись. — А сейчас нужно избавиться от этого. Бурят указал глазами на разбитое зеркало, в трещинах которого всё ещё чудилось присутствие взгляда виконта. — Не сто́ит хранить это в доме. Выброшу в Неву. Вода смоет следы тьмы, а течение погрузит осколки в ил. Одобрительно кивнув, я наблюдала, как шаман выдёргивает булавки из израненного дерева, складывает их в мешок и убирает в стол. Жаргал провёл ладонью по столешнице, затем взял кусочек тёмного воска и начал тщательно втирать его в проколы. Дерево словно вздохнуло. Следы постепенно исчезали, сглаживаясь под пальцами.

Подойдя к Родиной, я обняла её за хрупкие плечи.

— Ирина, вам нужно отдохнуть. Нам всем это нужно, — мягко произнесла я. — Я распоряжусь, чтобы вас устроили и накормили, а потом мы подумаем, что можно сделать в этой ситуации. Возможно, это временный побочный эффект, и в будущем способность говорить вернётся. Что толку сейчас плакать? Это уже произошло. Хорошо, что вы относительно здоровы и не зависите теперь от чужой воли.

Она отняла ладони от лица, измученно улыбнулась и кивнула. В её глазах светилось осознание, понимание и благодарность. Я ласково похлопала её по руке.

Выйдя в прохладу коридора, я решительно дёрнула за шнур колокольчика. Резкий звук рассы́пался по комнатам, вырывая дом из оцепенения. Вскоре из недр квартиры послышались торопливые шаги, и в полосе света показалась спешащая Евдокия. Вид у женщины был сосредоточенный. — Евдокия Петровна, устройте нашу гостью... — я на секунду запнулась, осознав нелепую деталь: за всей этой борьбой за душу Ирины я так и не успела спросить отчества спасённой. — Устройте госпожу Родину в малой гостиной. Накормите чем-нибудь лёгким. Бульоном, если есть. И, пожалуйста, не докучайте разговорами. У бедняжки болезнь горла, ей строжайше запрещено пытаться говорить. — Да, конечно, ваше высокородие. Не извольте беспокоиться, всё сделаем в лучшем виде, — Евдокия Петровна сокрушённо покачала головой, уже принимая на себя роль сиделки. — Гостиная ещё после Ольги Захаровны в полном порядке стоит: чистая, светлая. А вы с господином Жаргалом соизволите откушать?

Прислушавшись к себе, я с удивлением ощутила не головную боль и тошноту, которых ожидала, а зверский аппетит. Видимо, бег по парку на длинную дистанцию и обряд вытянули все силы, которые теперь нужно было восполнить.