Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 5 – Эва Гринерс

— Чудно… Обещаете, что это будут не очередные самозванцы, а хорошие бойцы, чующие нечисть?

— Ваше Величество. Пока в деле не увидим, не узнаем. Но по мне, такой шанс упускать не стоит. Вы не представляете, насколько Митрополит был раздражён тем фактом, что я предложил на время оживить древнее место, что было ещё до волхвов — многобожников. Лучше поторопиться с решением, государь. А то ведь Митрополит и передумать может.

— Действуйте, Константин Петрович! — словно шашкой рубанул ладонью воздух Александр. — И смотрите! На этот раз не подведите меня!

Уже через неделю в глухих карельских лесах ночью при полной луне группа монахов ходила по мягкому мху, ковром покрывающего старые гранитные плиты с выбитыми богопротивными фигурками.

Неистово крестясь, служители Господа в одних только им понятных местах втыкали в землю странные, почти истлевшие от времени дубовые колья с нанесенными рунами давно ушедшей цивилизации. Ох и святотатство, пользоваться реликвиями забытой веры! Но против сил Преисподней любые средства хороши… И милостивый Господь простит это прегрешение своим верным сынам.

Приходила я в себя постепенно, как будто всплывала из глубокой, тёплой воды. Сначала было ощущение тела — удивительно лёгкого, почти невесомого. Потом — запах. Тонкий, едва уловимый, дымный, словно где-то неподалёку тлели угли или давно погас костёр, но память о нём ещё держалась в воздухе.

Я лежала на земле. Под спиной мягко пружинил ковёр из сосновых иголок, сухих, чистых, пахнущих солнцем и смолой. Было тихо. Не той музейной тишиной, в которой слышно собственное дыхание, а глубокой, природной — спокойной, принимающей. Я открыла глаза.

Мир вокруг выглядел почти тем же — сосны, камень, свет, — и всё же что-то было не так. Неуловимо. Как в комнате, где вроде бы ничего не переставляли, но ты сразу чувствуешь: здесь кто-то был. Воздух казался плотнее, свет — мягче, тени — гуще.

Мне было… спокойно. Я даже удивилась этому ощущению и мысленно перебрала слова, пытаясь подобрать точное.

Спокойно — не совсем.

Хорошо — слишком просто.

И вдруг нашлось: благостно.

Слово странное, старомодное, но удивительно подходящее.

Впрочем после этого ко мне пришло осознание того, что лежу я голая, покрытая лишь непонятной грубой тряпицей, а иголки покалывают мне спину не через тонкий свитшот, а царапают кожу безо всяких препятствий. По шее пробежало какое-то насекомое, шустро перебирая лапками и я подскочила, держа дерюжку на груди, чтобы не свалилась. А потом почувствовала прикосновение. Чью-то руку. Она держала мою — осторожно, но уверенно. Кожа была сухой, тонкой, как старый пергамент, тёплой, живой. Надо мной склонился человек.

Старик — или, вернее, очень пожилой мужчина. Лицо его почти скрывала белая борода, густая, неровная, с такими же белыми, кустистыми бровями. Глаза — светлые, внимательные, смотрели на меня без тревоги, но с ожиданием, словно он ждал именно этого момента.

На нём была простая тёмная одежда — длинная, свободная, подпоясанная верёвкой. Поверх — грубый, выцветший плащ или ряса, не сразу поймёшь. На голове — простая шапочка, тоже тёмная, без украшений.

Я моргнула.

— Мне… — голос прозвучал глухо, будто не совсем мой. — Мне что, плохо стало? Я… сознание потеряла?

— Очнулась дева, — сказал он негромко. — И то, слава Богу.