Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 9 – Эва Гринерс

— Женщины, — подсказала я. — Страшно подумать.

— Непрактично, — сухо поправил он. — И, признаюсь, крайне неудобно.

— Взаимно, — ответила я без злобы. — Если я не подхожу под техническое задание, может, вернём меня обратно? У меня вообще-то работа, дом, своя жизнь — плохая или хорошая, но своя.

Он медленно покачал головой.

— Это невозможно. Выбор уже сделан. Обратного пути нет. Даже если бы я этого желал.

— А вы желаете? — уточнила я, чуть наклонив голову.

— Более чем, — неожиданно честно сказал он. — Мы готовились к одному, а получили другое. Но выбора у нас больше нет. Остаётся лишь сотрудничество.

— Звучит как приговор, — заметила я. — Но суть в том, что помочь я вам ничем не смогу. У меня нет ни силы, ни оружия, я обычный человек.

Он смотрел на меня долго, пристально, словно решая что-то про себя..

— Вы в этом уверены? — наконец спросил он. — Странности есть? Необычные ощущения. То, что вы предпочитали не обсуждать и не объяснять. Было? Не пытайтесь что-либо скрыть от меня. Кое-что я о вас уже знаю, так уж получилось. Есть у вас…

Я усмехнулась — коротко, почти невесело.

— Если вы сейчас скажете «дар», я встану и уйду. Даже если дверь заперта.

— Скажу «особенность», — спокойно ответил он. — И попрошу вас рассказать о руках.

Я машинально убрала ладони с коленей.

— Плохо, — сказала я. — С ними всё плохо.

— Подробней.

Я вздохнула.

— Проявилось это, когда я стала взрослеть. Не сразу, постепенно. Сначала — вещи. Берёшь предмет, а в голове всплывает… мусор. Цифры. Даты. Обрывки слов. Иногда — целые фразы. Не всегда понятно, откуда и к чему. Как будто радио ловит чужие волны.

Он слушал очень внимательно.

— А люди?

Я скривилась.

— А вот люди — ещё хуже. Если касаюсь человека, — я сделала паузу, прогоняя сквозь себя неприятные воспоминания, — случайно или нет, начинаю слышать его мысли.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— И знаете что? Люди гораздо неприятнее, чем есть на самом деле. Даже самые лучшие из них. Они там, в голове, не церемонятся. Бывает, человек улыбается тебе в лицо, а сам такое думает… Лучше совсем не знать.

— Вы научились это контролировать?

— Я научилась не прикасаться, — сухо ответила я. — И не заводить отношений. И держать дистанцию. Это, знаете ли, сильно упрощает мою жизнь.

Победоносцев откинулся на спинку стула.

— Поэтому перчаточки не сымаете, понятно… То, что вы описываете, Ксения Дмитриевна, — это не болезнь и не проклятие ваше. Это выраженная форма экстрасенсорной чувствительности. Причём крайне редкой интенсивности.

— Суперсила, — вздохнула я. — Великолепно. Всю жизнь мечтала.

— И именно поэтому вы здесь, — тихо сказал он. — Вы — инструмент для нашего дела.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

— Даже не человек, — прошептала я, — вы бы хоть поделикатнее были, господин Победоносцев, раз вам мужланы не достались.

Однако Победоносцева, кажется, занимала совсем иная мысль — далёкая от моих душевных переживаний и уж точно не склонная к сочувствию. Он смотрел не на меня, а как будто сквозь, прикидывая что-то в уме, взвешивая, сопоставляя. Потом внезапно поднялся, обошёл стол и остановился совсем близко.

— А давайте проверим, — сказал он неожиданно легко и протянул мне руку. Глаза его при этом блеснули живо, почти азартно. — Сможете ли вы прочитать, об чём я сейчас думаю?