Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 10 – Эва Гринерс

Я внутренне ощетинилась. Только что ведь объяснила, что ненавижу это всё... Но во мне что-то щёлкнуло — какая-то злость, приправленная упрямым задором.

Я откинула голову, посмотрела на него снизу вверх и ответила нарочито развязно:

— А пожалллста.

Стянула перчатку и взяла его за руку.

Мгновение — и мир дёрнулся, словно картинку резко сменили. Никаких дат, никакой мешанины. Только чёткая, холодная мысль, сформулированная ясно, без слов:

“Хорошая девица. Спокойная. Послушная. Обучаемая. Проблем не доставит.”

Я резко отдёрнула руку, будто обожглась.

— Может, ещё и удобная?! С чего вы взяли? — спросила я вслух, прищурившись. — Может, я сейчас устрою дебош. Или истерику. Или вообще подожгу вам тут что-нибудь.

Он рассмеялся. Не зло, не громко — коротко и искренне, как человек, получивший именно тот результат, на который рассчитывал.

— Нет, Ксения Дмитриевна, — сказал он, качнув головой. — Не учините. Вы слишком хорошо воспитаны, слишком умны и слишком привыкли держать себя в руках.

Я решилась задать вопрос, который не выходил у меня из головы.

— Скажите… А кто был тот… ну, рыжий. Он же из ваших?

Победоносцев нахмурился и пожевал губами, явно не понимая о ком идёт речь.

— Рыжий? Какой рыжий, не знаю я никаких… Аааа, шельма. Да. Конечно. Только вот что, Ксения Дмитриевна… Давайте об этом позже. Время придёт — сами всё узнаете.

Он сделал шаг назад и снова сел за стол.

— А теперь позвольте мне рассказать вам, что будет дальше.

Господин Победоносцев не обманул: дальше всё происходило так, как он мне поведал.

Меня поселили в небольшой келье. Простая кровать, стол, лавка, окно. Никаких лишних вещей — и это было прекрасно. Чем меньше предметов, тем меньше мусора в голове. Перчатки я носила по-прежнему, и никто не делал на этом акцента. Здесь вообще редко задавали лишние вопросы.

Первое время меня учили самым простым вещам. Как сидеть. Как вставать. Как держать спину. Как входить в комнату и как из неё выходить. Как обращаться к старшему по сану. Как молчать — и это, пожалуй, было самым приятным.

Этикет и манеры давались мне легко. Подозрительно легко. Я схватывала всё с первого раза, будто не училась, а вспоминала. Молодой монах, приставленный ко мне для занятий, поначалу смотрел настороженно, потом — с уважением, а через неделю уже не скрывал удивления.

— Вы как будто заранее знаете, что будет дальше, — сказал он однажды.

Я пожала плечами.

— Просто слушаю.

Я и правда слушала. Не людей — пространство. Ритм. Интонации. Настраивалась, как настраивалась всю жизнь, только раньше не знала, что это именно настройка, а не странность характера.

Меня учили письму — не современному, а аккуратному, выверенному, с правильным нажимом. Речи — без суеты, без лишних слов. Движениям и этикету. И всему этому я обучалась так же легко, как будто мир XIX века принимал меня без сопротивления.

Осознание того, что я нахожусь в прошлом, пришло не сразу — и не как удар. Скорее, как факт, который нужно учитывать. Я не цеплялась за «должно быть иначе». Просто поймала волну. Всегда умела это делать. Видимо, поэтому меня сюда и занесло.

Иногда со мной занимались иначе. Меня приводили в небольшую комнату и просили взять предмет — простой, обыденный. Чашку. Ключ. Платок. Задавали о них вопросы. Теперь я с азартом любопытного щенка, хваталась за всё, чтобы научиться не просто “слышать” информацию, но и складывать её в связную картину.