Онлайн книга «Ксения Чуева. Шепот касания»
|
Петроглифы открывались не сразу. Не как экспозиция — скорее как тайна, которая не торопится быть раскрытой. Линии выступали из камня мягко. Фигуры — лодки, звери, человеческие силуэты — были простыми и точными, как первые слова в языке, который ещё не успел обрасти лишним. Они не кричали о себе. Они просто были. Я стояла и смотрела, и внутри поднималось то самое чувство — не резкое, не болезненное, а глубокое и тёплое. Восторг без суеты. Покой без пустоты. Как будто мир вдруг совпал сам с собой, и мне посчастливилось оказаться в этой точке совпадения. Мне не хотелось прикасаться. Не хотелось анализировать. Я просто позволила себе быть здесь — среди камня, воды и следов тех, кто однажды тоже смотрел на этот мир и решил оставить знак: мы были. Я рассматривала это чудо, послание из прошлого и память моя словно возвращала меня домой. “Где этот дом, какой он?” Подойдя вплотную, я присела на корточки, всмотрелась. Мне показалось, что поверхность камня пошла лёгкой рябью, как вода. Наверное, голова закружилась… Я сняла перчатку и безотчетно протянула руку, чтобы коснуться, услышать, прочитать, понять… А потом резко её одёрнула, испугавшись. Ещё у меня резко засвербило в затылке, и я обернулась. В нескольких шагах от меня стоял тот самый рыжий из кофейни. Больше вокруг никого не было. Наверное, я должна была испугаться, но на душе было спокойно. Волнительно слегка, но не страшно. Рыжий смотрел на меня благожелательно, с хитринкой. Он молчал, однако я отчётливо услышала его голос у себя в голове: “Ступай, ступай, не бойся.” Сознание плавилось слегка и плыло. Я повернулась обратно к камню и решительно коснулась его ладонью. Мир дёрнулся — резко, без предупреждения. Не вспышкой даже, а сразу несколькими слоями, наложенными друг на друга. В голове что-то щёлкнуло, и тишина рассыпалась. Даты. Рваные, несвязанные. …шестой… …тысяча восемьсот… …не время ещё… Чужие слова прорезались сквозь шум — обрывками, без контекста, будто кто-то листал книгу слишком быстро. «Не тронь, грех». «Сие знамение оставлено». Французская речь вклинилась внезапно, мягко, почти ласково. «Ce n'est pas fini…» «Touchez ici.» Образы накатывали один за другим: вода, камень, огонь, чьи-то руки — голые, без защиты. Восторг сменился давлением, полёт — падением. Пространство потеряло глубину, время распалось на осколки, и я вдруг отчётливо поняла, что больше не стою на земле. Последней мыслью было удивление — не страх. “Вот значит как”. Потом камень ушёл из-под пальцев, небо провернулось, и темнота сомкнулась мягко, почти бережно. 1883 год. Гатчина. Резиденция Александра III Обер-прокурор Святейшего синода Константин Петрович Победоносцев, привычно одёрнув свой китель, зашёл в кабинет императора. Александр Третий встретил его приветливо, что вызвало облегчение у политика, знающем не понаслышке не самый простой характер государя. — Осмелюсь доложить, Ваше Император… — Доложите, — благодушно перебил Александр. — Присаживайтесь, Константин Петрович. Разговор, как я понимаю у нас намечается долгим, а в ногах правды нет. Что нового по нашему делу? — Все факты проверены и перепроверены. Сомнений не остаётся. На вашего отца напали люди, одержимые бесами или кой-то иной нечистью. Изначально члены организации “Народ и воля” не планировали покушения, но попав в лапы дьявольских сил, всё же решились на подобное злодейство. |