Книга Янтарь и Лазурит, страница 119 – Чайный Лис

Задумчивый взгляд и сведенные брови не предвещали ничего хорошего.

— Что-то случилось?

— Запах.

Если лисы Тигусы славились острым слухом, то драконы могли похвастаться замечательным обонянием, поэтому Кохаку моментально отбросила посторонние мысли и сосредоточилась на делах.

— Что ты чувствуешь?

— Что-то гниет.

Кохаку спрыгнула с камня на землю и слегка прищурилась. Если здесь и водился опасный хищный зверь, то вряд ли он бы бросил добычу несъеденной.

— Веди.

Лазурные глаза внимательно вглядывались в ее лицо, но в итоге Рури не выдержал и вздохнул. Принюхиваясь, он двинулся подальше от места отдыха каравана. Они шли мимо валунов, отколовшихся от горы, на которые Кохаку с удовольствием бы взобралась, но сейчас ей было не до игр.

Рури держался близко к ним и вдруг резко остановился. Сконцентрированная Кохаку ни на миг не теряла бдительности, но поблизости не слышала ничьих шагов: хищники им не угрожали либо находились сейчас далеко. Она собиралась спросить, куда дальше, но услышала жужжание мух, а за камнями заметила торчавшую ногу. Сглотнув и борясь с подступающим к горлу комом, Кохаку медленно обогнула Рури и приблизилась к телу. Молодая девушка в ярко-малиновом ханбоке – такие цвета сейчас пользовались популярностью, их же носила наложница Чха – лежала на земле, из левого глаза натекла давно засохшая кровь и покрыла половину лица и мелкую траву под собой. Сам глаз отсутствовал, на его место воткнули тонкую ветку бамбука с несколькими листьями. На коже вокруг копошилось множество белых личинок – и не только у глаза, они скапливались на разных разлагавшихся участках.

Кохаку быстро зажала рот рукой, сдерживая рвотный позыв. Дрожь прошлась по телу.

— Но мы упокоили дух Сыхуа… – тихо пробормотала она, обращаясь скорее к себе, чем к Рури.

Монах опустился на корточки и вытянул руку с четками, чуть закатал рукав, внимательно осматривая тело.

— Этого я и боялся. – Голос раздался прямо над ухом. Проклятый Ю Сынвон умел передвигаться практически беззвучно.

— Аккым? – уточнила Кохаку, специально говоря тише, хотя караван торговцев располагался далеко от них, все равно бы не услышали.

— Да.

— Из-за него вы здесь, генерал?

Он посмотрел Кохаку в глаза, улыбка уступила место серьезному взгляду и хмурящимся бровям.

— Да.

Из-под его воротника выглянул мышонок Чик, схватился лапками за нос и пискнул:

— Ну и вонь!

Кохаку редко сталкивалась с этой версией Ю Сынвона – слишком привыкла к веселому нраву – и теперь не узнавала его. Он обошел разлагающееся тело, наклонился над лицом, по которому ползали мухи и белые личинки, разогнал их и внимательно всмотрелся в бамбук, затем присел на корточки рядом с Рури.

— Следов нечисти нет, монах Шуаньму?

Тот отрицательно качнул головой и вновь спрятал руку в рукаве: четки сейчас были бесполезны, присутствия аккымов они не ощущали. Генерал вздохнул и наконец-то улыбнулся, взглянул сначала на Рури, затем посмотрел в глаза Кохаку.

— Аккымы оставляют метку, связанную с их именем, – пояснил он тихим голосом и чуть нахмурился. – У Сыхуа это были цветы, здесь бамбук. А может, смысл именно в листьях, но сейчас это не имеет значения. Я до последнего надеялся, что это происки нечисти, но все указывает на то, что в Анджу объявился аккым. – Прикрыв глаза, он снова улыбнулся, а затем обвел присутствующих хитрым взглядом. – Ваш черед: что вы здесь забыли?