Книга Янтарь и Лазурит, страница 118 – Чайный Лис

Посторонние не знали о ее происхождении, для них она была девой Кон, а остальные скрывали ее тайну. Дзадза спокойно сидел в седле молодой госпожи Ли, поэтому за него Кохаку не переживала.

— При… дева Кон, вы надорветесь! – кинулся к ней евнух Квон и моляще сложил перед собой руки, мало ли, госпожа передумает.

— Хеджин и Чанчан помогают, я тоже не останусь в стороне, – возразила она и поджала губы. Кохаку слышала, что имя Цянцян произносили немного по-другому, но не понимала, как выговорить этот звук, хотя и попыталась.

— Хеджин, уважаемый монах, почтенный генерал, – евнух Квон оглядел всех по кругу, продолжая держать руки перед собой, – сделайте что-нибудь.

Последний ехал рядом с ними верхом на лошади, Хеджин молчаливо улыбалась, а Рури и вовсе не собирался отвечать.

— Пусть помогает, – усмехнулся Ю Сынвон. Он бы еще подбородок рукой подпер и локтем в колено уткнулся!

— Дева Кон! – захныкал несчастный евнух Квон, не решаясь оттащить ее в сторону. – Вы можете пострадать!

Узкая тропа становилась все более крутой, лошади прилагали больше усилий, чтобы тащить груз наверх.

— Евнух Квон, мы все пострадаем, если не поможем.

Он тяжело вздохнул, вцепился руками в повозку и принялся толкать изо всех сил: хмурился, тужился, его лицо вскоре раскраснелось. Евнух Квон тяжело дышал, но не собирался сдаваться. Кохаку вклинилась между ним и Хеджин, тоже напрягаясь и помогая.

Вскоре они миновали крутую часть дороги, и тропа стала ровнее. Еще немного подняться – и можно будет расслабиться и потихоньку спускаться. Ближе к вершине воздух ощущался иначе: Кохаку не могла понять, тяжелее ей дышалось или легче. Торговцы решили сделать небольшой привал, пока дорога не пошла резко вниз, и перекусить целым котлом риса, который везли от постоялого двора Ханыльсан. Голодная Кохаку мгновенно заглотила свою порцию, чуть не подавившись, и решила немного прогуляться, пока остальные отдыхали. Сбегая из Сонбака, обычно она бродила по близлежащим холмам, а теперь забралась так далеко и даже поднялась в горы.

Она сошла с тропы и забралась выше, запрыгнула на камни и расставила руки в стороны, позволяя ветру растрепать ее волосы, утром заплетенные Хеджин в косу, раздуть легкую одежду. Сейчас она носила не такую пышную чхиму, на которой можно было улететь отсюда, поэтому и стояла спокойно. Поглядывая на земли, оставшиеся далеко внизу, Кохаку ощущала свободу: она бы и сама желала так же легко передвигаться, играть с листьями и ветвями деревьев, покачивать траву. Но маленькой выжившей лисе из павшей страны оставалась лишь участь несчастной птицы, запертой в золотой клетке, коей для Кохаку был дворец Сонгусыля. Ограниченная в передвижениях и использовании своих сил, теперь она откинула голову назад и взглянула на почти чистое небо с парочкой пушистых облаков.

«Вот бы оказаться здесь в свете луны».

— Нуна, – прервал ее мысли Рури.

Кохаку обернулась. Ветер со спины раздувал широкие темно-синие рукава, словно знамена, развешиваемые знатными семьями.

Узкие рукава, бессмысленные ленты, да и множество слоев ткани остальной одежды сковывали ее движения, не позволяли расслабиться и ощутить себя по-настоящему свободной. Пусть Рури и вырос в далеком Цзяожи, но даже его вещи казались более удобными и похожими на те, что носили на Тигусе.