Книга До моей смерти восемь лет, страница 1 – Марина Исайр

В день своей смерти я думала не о боли.

Боль успела надоесть раньше. Она жила во мне давно: в пальцах, которые дрожали над чашкой; в висках, где по вечерам стучало так, будто кто-то изнутри бился в закрытую дверь; в груди, где магия рода Вейр отзывалась всё тише.

Сначала я верила лекарям.

Они приносили настойки в тёмных флаконах, переглядывались у моей постели и говорили, что у северной крови бывают слабые периоды. Мой муж кивал с таким серьёзным лицом, словно лично изучал все болезни королевства, и советовал больше отдыхать. Мать писала, что молодым женщинам вредно волноваться. Ливия плакала у меня на плече и просила не спорить с Кассианом.

Я слушала всех.

Смешно, правда?

На площади я стояла уже без права спорить. Запястья стягивали серебряные цепи. Кожа под ними горела, но я упрямо держала спину прямо. Не из гордости даже. Из вредности. Пусть хоть палачу придётся признать, что я не упала к его ногам до удара клинка.

Народу собралось много.

Слишком много для женщины, которую, как уверяли судьи, все давно презирали. Торговцы закрыли лавки, ученики сбежали с занятий, дамы из хороших домов стояли под навесами и прятали лица за кружевными платками. Кто-то пришёл посмотреть на казнь предательницы. Кто-то — убедиться, что древний род Вейр правда можно поставить на колени.

А кто-то, возможно, надеялся, что приговор отменят.

Я тоже надеялась. До последней недели. Потом до последнего дня. Потом до последнего часа.

Глупая привычка. Надежда вообще умирает невоспитанно поздно.

— Держись достойно, — сказал Кассиан.

Мой муж стоял у края помоста. Парадный чёрный мундир сидел на нём безупречно. Золотая застёжка у горла сверкала так ярко, что мне захотелось рассмеяться. В день моей казни он выглядел лучше, чем в день нашей свадьбы.

Герцог Кассиан Морвен.

Мужчина, ради которого я когда-то поссорилась с дядей. Мужчина, ради которого подписывала бумаги, не читая до конца, потому что «семья должна доверять». Мужчина, который гладил меня по руке и говорил, что я слишком много думаю.

Теперь он смотрел на меня устало.

Не виновато. Не зло. Не с жалостью.

Устало.

Словно моя смерть испортила ему расписание.

— Я стараюсь, — ответила я.

Голос хрипнул. После тюрьмы голос вообще стал чужим. Там было сыро, пахло плесенью и старым железом. В первые дни я пыталась требовать встречи с королём. Потом с судьёй. Потом с мужем. Потом хотя бы с матерью.

В конце просила воды.

Воды давали чаще, чем правду.

Кассиан чуть нахмурился. Ему никогда не нравилось, когда я отвечала не так, как положено. Даже сейчас, перед плахой, он ждал от меня покорной тишины.

За его плечом стояла Ливия.

Моя лучшая подруга.

Сестра не по крови, как я любила говорить в юности. Тогда мне казалось, что такие слова звучат красиво и что дружба держится крепче родства. Мы вместе учились танцевать, вместе смеялись над строгими наставницами, вместе придумывали, какие платья наденем на первый бал.

Ливия плакала.

Конечно, плакала.

Она всегда умела плакать так, что рядом с ней хотелось извиниться даже за чужой проступок.

На её шее лежал мой кулон.

Белый ворон в терновом круге. Родовой знак Вейров. Отец подарил мне кулон в день пятнадцатилетия и сказал, что в нём спрятана малая защита крови. Я тогда крутилась перед зеркалом и думала только о том, подходит ли серебро к новому платью.