Онлайн книга «Искатель, 2010 №2»
|
— Мой путь забудь, Михалыч! Я там, где меня нет! Принимай груз! — Может, чайку? С дороги, с устатку? — Чайку — это хорошо. Если ты не против, Михалыч, я у тебя остановлюсь, поживу несколько дней? Можно? — Почему нельзя, Маруся! Я тебе завсегда рад! Ты же мне как внучка. Сын Васька допился, опять посадили за драку! Я вот один кукую! Бобылем! — А почему не женишься, дядя Вася? — Да жанилка уже усохла! Какой я жаних? Недоразумение одно! Как моя Фрося померла, так я бабьего духа уже не помню. Уж забыл, с какой стороны к ней подползать! — жалостливым голосом доложил мужичок с ноготок. — Не прибедняйся, Михалыч! Ты еще крепок, как стручок! А с женщиной?.. Как ее запах учуешь, сразу сообразишь, с какой стороны к ней пристроиться, — рассудительно заявила молодуха. — Чего там базарить без толку? Пойдем в хату. Давай шмотье, помогу... Воровка и скупщик краденого зашли в дом, где Михалыч первым делом стал шерстить содержимое чемодана, что-то бурча себе под нос. Маня ополоснула под рукомойником лицо и руки. Барыга, закончив шмон в багаже, что-то прикинул в уме, потом огрызком карандаша сделал кое-какие пометки в блокноте, а затем довольный, с хитрым выражением лица, поставил самовар, сел за стол и подытожил: — Шмотки новые, Манечка! Дорогие! Но толкнуть вещицу и всучить ее кому-либо нынче трудно. Люди прижимистые стали. Даже за хорошие неношеные вещи много не дают. Ты меня, Маруся, знаешь. Я не скупердяй какой-нибудь. Тебя не обижал. И на этот раз дам тебе сто рублей. Стольник — он и в Африке стольник! А мне еще наварить надо. На хлебушек да на табачок! На лесоповалах у хозяина пенсии я, к сожалению, не заработал. И сейчас рискую! Тебе охота на зону идти вшей кормить? Нет? Вот и мне, Маруся, нет охоты остаток моей беспутной жизни провести за колючей проволокой! — подытожил разговор скупщик краденого. — Еще поплачь в жилетку, Михалыч! Перестань ныть! Сотни хватит! Но разве я не рискую! Менты за мной по всей стране рыскают, как гончие псы за волчицей. Работать трудней стало. Раньше люди доверчивее были. Правда, и сейчас я нахожу способ, как войти к ним в доверие и объегорить их по полной программе! — В тебе, Мария, зарыт криминальный талант! Далеко пойдешь, красавица! О тебе уже сейчас легенды ходят. У воров ты в почете. Все считают тебя фартовой девочкой, которой всегда во всем везуха прет. Милиция с ног сбилась, разыскивая тебя, а ты от нее уходишь, как рыба в дырявые сети! — похвалил хозяин молодую гостью. — Ладно! Давай обедать. Вот хлеб, картошка в мундире. Недавно сварил. Постное маслице есть. На сливочное еще не заработал. Завтра толкну шмотки — будет нам хлеб с маслом! Да и табачок уже заканчивается. Надо прикупить. — Сладко поешь, соловей саратовский! — ответила Маша на льстивые речи барыги. — Какой там талант, Михальи? Просто я действительно везучая — удача сама ко мне в руки идет. Маруська, подкрепившись, вытерла полотенцем свое симпатичное личико, зевнула, потянулась: — Я отдохну немного с дороги, Михальи! — Вон ложись на ту койку, на которой ты в прошлый раз спала! Отдыхай, горемычная! Я хоть дома живу, а ты, как перекати-поле, по всей стране мотаешься. Ни дома, ни семьи! Так и молодость пройдет! Много ли хорошего увидишь, милая? И любой ухарь может тебя обидеть, оскорбить, а то и снасильничать! — посетовал барахольщик. |