Онлайн книга «Искатель, 2010 №5»
|
Говард поднял крышку. На поролоновой подстилке мирно покоился рядок ампул. В специальном отделении лежали одноразовые шприцы. — Что это? — Андрей дышал ему в затылок. — Ничего не трогай, — бросил Говард и кинулся обратно в рубку. Он не стал резать леску, стягивающую щиколотку и запястье мертвого Земекиса, а просто оторвал рукав и сдернул его к ладони. Потом вывернул руку так, чтобы видеть локтевой сгиб. Вены были в точках уколов. Большинство отметин были старыми, одна — свежая, налившаяся синевой. Вернувшись в каюту, Говард сказал Андрею: — Земекис был наркоманом. Для Фуфы это шанс. Он вытер испачканные кровью руки о шорты, взял ампулу и стал, щуря глаза, ее рассматривать. — Promedolum[24], — прочитал он. — Годится! Помоги мне. Андрей содрал целлулоидную обертку и сковырнул пластиковый колпачок с иглы. Говард отломил головку у ампулы. Втянул в шприц прозрачную жидкость. Надавил на поршень, выгоняя пузырьки воздуха, примерился и ввел иглу чуть выше повязки. Сделав укол, он бросил шприц в угол каюты. — Не знаю, поможет ли, — сказал он, — но может помочь. Горбунов протянул еще одну ампулу: — Для гарантии. Говард сделал еще один укол. Прошла минута, и дыхание Фуфы, еле уловимое и прерывистое, стало если не громче, то ровнее. Подстегнутый промедолом организм, похоже, одолел болевой шок. — Надо спешить, — сказал Андрей. — Иначе на катере будет уже два трупа. Бесстрастие, с которым это было произнесено, опять резануло Говарда, но в чем Горбунов был безусловно прав, так это что надо поторапливаться. Он поднял люк, зажал ноздри и сунул голову в моторный отсек. Глаза защипало от выхлопных газов, не успевших выветриться сквозь пробоины в палубе и бортах катера. В бортах было три пробоины, сквозь которые в трюм проникала вода. И сквозь трещину она тоже сочилась — тряпка-затычка успела вывалиться. Дырки, впрочем, Говарда сейчас не очень беспокоили. Что с мотором? — этот вопрос был куда важнее. Однако и он разрешился благополучно и быстро. Одна из пуль аккуратно пробила трубу выпускного коллектора, собственно дизеля даже не коснувшись. Топливные баки, размещавшиеся ближе к носу, тоже остались неповрежденными. Все это означало, что мотор по-прежнему готов к запуску, а тем, что палубу при этом затянет дымом, в сложившихся обстоятельствах можно пренебречь. Пробоины и трещину Говард заткнул кусками своей футболки, которую выудил из-под дизеля. — Давай! — крикнул он. Возвратившийся в рубку Горбунов нажал кнопку стартера, и двигатель послушно застучал, вновь наполняя моторный отсек ядовитым выхлопом. Закрыв люк, Говард проверил, что с Фуфой. Повязка на ноге держалась хорошо, но в одном месте на ней появилось кровяное пятно. Говард положил ладонь на лоб Фуфы, и тот неожиданно открыл глаза: — Ей помоги, — прошептал он и снова потерял сознание. Эля сидела в рыбацком кресле и выглядела совсем никуда, едва ли не хуже Фуфы. Ее колотило: голова тряслась, тряслись и губы, и ноги. Это была тихая истерика — в смысле, что девушка даже не пыталась что-то сказать. В этом была заслуга Андрея — с его незримой пощечиной и грубым окриком. А стал бы Горбунов церемониться, так сейчас здесь был бы ад кромешный: вопли, сопли... Говард признался себе, что сам он — стал бы. Вот и сейчас он не пошел в рубку, а присел перед девушкой на корточки и сказал, стараясь, чтобы голос его звучал спокойно и уверенно: |