Книга Искатель, 2010 №5, страница 79 – Валерий Цуркан, Сергей Борисов, Виктор Сумин

«Не надо, ребятки», — послал им телепатический совет Андрей.

Совету не вняли. Вероятно, никто из преследователей не обладал способностями медиума. Или страх не выполнить приказ о поимке беглецов оказался сильнее.

Одна из лодок стала медленно приближаться к проходу.

— Я предупреждал, — пробормотал Андрей и взял у Фуфы «калаш».

Моторка резко набрала скорость. Глиссируя, она почти миновала проход, но шальная волна, внезапно поднявшись, встретила ее, подбросила и швырнула на скалы.

Раздался смертельный треск разваливающегося корпуса. Люди посыпались из лодки, как горошины из перезревшего стручка. Над рифами висела пелена брызг, застилавшая происходящее полупрозрачной кисеей, так что Андрей не поручился бы, что вынырнули все. Но из вынырнувших тоже не всем уготовано было пережить это утро. Двоих ударило волной о камни. Один сразу исчез под водой и больше не появился, а другой остался лежать на гребне рифа — скорее кукла, чем человек, люди так не лежат, так лежат сломанные, годные лишь на выброс детские игрушки.

Что до второй моторки, то, против ожидания, она не поспешила на выручку, а развернулась и понеслась прочь, в сторону бухты. Должно быть, спасать или не спасать — это тоже требовало особого хозяйского распоряжения.

— Скоты. — Андрей опустил автомат.

Фуфа ничего не сказал.

Андрей прошел на нос катера. Впереди был океан. Андрей глубоко вздохнул. Ему всегда было хорошо в море. Свободно.

А над океаном всходило солнце.

— Самый малый!

Так они шли больше часа, экономя топливо. Андрей остался у руля. Фуфа с автоматом на коленях бдил на корме, наблюдая за небом, морем и оберегая покой прикорнувшей в каюте Эли.

Девушка разыскала среди спиртовых запасов Земекиса бутылку дешевого бренди и, невзирая на сивушную непотребность, моментально ее ополовинила. Говарду такая удаль была чужда, хотя он и не осуждал тех, кому с помощью алкоголя удавалось расслабиться и забыться. Тут важно, чтобы подобный эскепизм не стал нормой жизни.

От таких мыслей, достойных узколобого моралиста, рядом с которым у людей уши вянут, Говарду стало тошно. Если бы нечто подобное он заявил вслух, можно представить, каким взглядом одарил бы его Горбунов. «А Кристи? — спросил он себя. — Что сказала бы Снежинка?» Наверное, посмотрела бы жалостливо и разочарованно. Сестра хотела, чтобы он думал, решал и выбирал, что подразумевает наличие иных точек зрения и уважение к ним, а не талдычил прописные истины.

Эля спала, вытянувшись на узком диванчике. Одна рука ее свесилась, и Говард осторожно поправил ее, уложив вдоль тела.

В каюте он оказался потому, что в рубке не обнаружилось карты этого района Карибского моря — с глубинами, направлениями течений, островом Моро и окрестными островами. При наличии мореходного катера, на котором вполне можно совершать дальние переходы, это было странно.

— В каюте поищу, — сказал Говард, отчаявшись добиться внятного ответа от Земекиса. Снова связанный, тот не придуривался и не упрямился, а действительно плохо соображал. И виной тому был Говард: не надо было так сильно бить рулевого по голове.

— И пожевать, — бросил вдогонку Андрей.

Ни карт, ни еды Говард в каюте не нашел. Но его рейд по сусекам был не напрасным, потому что несколько бутылок минеральной воды оказались очень кстати.